15 сентября 2025

Смарт-контракты: судебные споры в российской и зарубежной практике

15 сентября 2025 г.

Смарт-контракты являются одним из основных инструментов криптоэкономики. По мере того, как смарт-контракты становятся всё более распространёнными, стороны должны быть уверены в том, что их законные права и интересы будут защищены. В связи с этим представляет интерес взаимосвязь блокчейна с традиционными правовыми системами.

В настоящей статье рассмотрим судебные споры в отношении смарт-контрактов, технологий и основных элементы, преимущества и недостатки, а также приведем интересные дела как из российской, так и зарубежной судебной практики.

Что такое «смарт-контракт»?

Смарт-контракты не имеют физической формы и не подписываются сторонами как обычные контракты, а представляют собой программные коды, исполнение которых происходит автоматически при выполнении определенных условий, то есть для того чтобы обязательство было исполнено, необходимо это предусмотреть в программном коде.

Какая-либо единая правовая позиция в определении понятия «смарт-контракт» на сегодняшний день отсутствует. В юридической литературе встречается множество точек зрения на правовую природу смарт-контрактов. Например, есть точка зрения, согласно которой смарт-контракты имеют двойственную правовую природу: с одной стороны, это технологическое решение, включающее компьютерный протокол, которое может не являться соглашением, с другой – соглашение сторон в электронной форме, имеющее юридическую силу^[1].

Другие исследователи проводят правовой анализ смарт-контрактов, акцентируя внимание на использовании компьютерного кода для формулирования, проверки и выполнения соглашения между сторонами, ключевыми правовыми вопросами при этом выступают уведомление, согласие и защита прав потребителей^[2].

В целом, авторы признают, что смарт-контракты являются типом компьютерного кода, который может представлять все, часть или одну из действующих форм юридических контрактов по законодательству. Даже когда смарт-контракт представляет собой совокупность юридически обязательного договора, он остается предметом того же договорного права, что и любой другой договор, составленный на естественном языке^[3].

Смарт-контракт функционирует на основании технологии распределенного реестра – блокчейна, которым является децентрализованная, распределённая и неизменяемая цифровая база данных (реестр), в которой информация хранится в виде цепочки блоков, связанных криптографическими методами.

Одним из ключевых преимуществ блокчейна является то, что данные, содержащиеся в блоке, нельзя удалить или изменить, а только создать новый блок с актуальной информацией. Кроме того, все субъекты, имеющие доступ к этой цепочке, должны дать согласие (либо отказ) на добавление новых блоков, в связи с чем риск проведения мошеннических сделок является минимальным.

Для смарт-контракта характерны следующие признаки^[4]:

применение смарт-контрактов допускается исключительно в рамках интернет-пространства без возможности переноса условий сделки на материальный носитель;
в связи с применением технологии блокчейн при наступлении установленных обстоятельств обязательство будет исполнено автоматически без дополнительного вмешательства сторон;
исполнение обязательств одной стороны прямо зависит от исполнения действий другой стороны сделки.

Какие виды смарт-контрактов существуют?

В настоящее время отсутствует какая-либо принятая классификация смарт-контрактов, но с точки зрения исполнения соглашений могут быть выделены следующие виды смарт-контрактов:

контроль имущественных отношений при проведении операций с цифровыми активами, включая криптовалюты;
финансовые сервисы (торговля на бирже, участие в аукционах и др.);
исполнение обязательств по кредитным продуктам в момент наступления событий^[5].

Смарт-контракты используются для автоматизации процессов и сделок в различных сферах: в финансах, цепочках поставок, недвижимости, образовании, здравоохранении, играх и даже для автоматизации банковских услуг и управления голосованиями. Они работают по принципу «если X, то Y», где при выполнении заданного условия автоматически исполняется запрограммированное действие, например, перечисление средств, запись данных в блокчейн или контроль исполнения договора.

В качестве примеров использования смарт-контрактов в сфере финансов и криптовалюты можно привести:

создание платформ для кредитования, торговли токенами без участия банков и посредников;
управление процессом сбора средств и выпуска новых токенов на базе смарт-контрактов;
преобразование реальных активов (недвижимости, ценных бумаг) в цифровые токены на блокчейне.

В страховании смарт-контракты могут автоматизировать процесс обработки страховых претензий и выплат в типовых случаях. В сфере логистики смарт-контракты позволяют отслеживать и контролировать движение товаров от производства до доставки. В сфере недвижимости смарт-контракты позволят упростить и удешевить сделки по купле-продаже недвижимости за счет автоматизации процессов.

При заключении смарт-контракта на оказание услуг возможно предусмотреть выплату вознаграждения исполнителю при выполнении условий сделки, а при аренде – автоматическое списание арендной платы с арендатора в нужный день.

Риски и недостатки смарт-контрактов

Основные недостатки смарт-контрактов включают необратимость ошибок в коде и невозможность их исправления, отсутствие юридического статуса и регулирования, проблемы с гибкостью и трудоемкостью внесения изменений, технические уязвимости и риски безопасности, а также ограниченность блокчейн-сетей в масштабируемости и производительности.

К техническим недостаткам можно отнести:

ошибки и уязвимости в коде, которые могут привести к потере средств, а после развертывания контракта их нельзя исправить;
невозможность модификации, которая означает, что нельзя адаптировать контракт к новым условиям, если это не было заложено в код изначально;
сложность кода делает выявление и устранение неполадок сложной задачей, требующей тщательного тестирования и аудита.

К правовым недостаткам относится:

отсутствие законодательного признания в большинстве юрисдикций, что создает правовую неопределенность и затрудняет разрешение споров;
неясность процедуры оспаривания неисполнения или ошибок в смарт-контракте;
невозможность учета человеческого фактора и неоднозначных, не поддающихся формализации условий.

К рискам и недостаткам также можно отнести:

скептицизм общественности из-за опасений по поводу безопасности и эффективности;
необходимость специфических знаний для создания и использования смарт-контрактов, а также высокая стоимость разработки;
риск замены рабочих мест в результате автоматизации процессов, что может привести к сокращению персонала в некоторых сферах, например, в банковской отрасли.

В деле № СИП-467/2024 Сбербанк России обратился в суд с требованием о признании недействительным решения Роспатента, принятого по результатам рассмотрения возражения на решение об отказе в выдаче патента на изобретение.

Банк подал заявку на регистрацию патента на изобретение «Способ и система заключения сделок купли-продажи цифровых активов», одним их признаков которого является формирование смарт-контракт и занесение в него идентификатора цифрового актива и значения стоимости цифрового актива. Как указал банк, технической проблемой или задачей, поставленной в данном техническом решении, «является создание нового, эффективного, простого и надежного метода автоматизированного заключения сделок купли-продажи цифрового актива с использованием банковских счетов. Техническим результатом является обеспечение возможности проведения надежной и безопасной для обеих сторон сделки купли-продажи цифрового актива с использованием банковского счета в автоматизированном режиме». Роспатент отказал в выдаче патента ввиду того, что предложенное изобретение относится к методам хозяйственной деятельности, которым не предоставляется правовая охрана в качестве изобретения.

Суд указал, что Роспатент обоснованно исходил из того, что «указанный результат будет достигаться за счет установленных правил проведения сделки: проверки наличия цифровых активов/денежных средств и одновременной передачи цифровых активов и денежных средств, реализованных с использованием простой автоматизации сделок купли-продажи с реализацией обычного для подобного рода сделок в уровне техники приема – использование смарт-контракта, хранящегося в распределенном реестре blockchain, т.е. за счет программного алгоритма, реализующего совокупность операций, осуществляемых субъектами хозяйственной деятельности (покупателем и продавцом) в соответствии с установленными правилами для осуществления процесса купли-продажи. Такой результат не имеет технического характера»^[6].

Как появились смарт-контракты?

В 1994 году учёный-компьютерщик и криптограф Ник Сабо, специализировавшийся на цифровой валюте и протоколах, впервые выдвинул идею смарт-контракта. Он определил смарт-контракт как цифровые протоколы, которые позволяют передавать информацию с использованием математических алгоритмов для выполнения транзакций и установления безопасных соединений по компьютерным сетям. Он говорил о них как о комбинации компьютерных кодов, которые помогают некоторым приложениям и операциям, таким как кредитные и платежные системы, а также заключение контрактов, защищенных криптографией, поскольку Сабо интересовался разработкой юридических и связанных с ними контрактов, которые позволяют использовать протоколы электронной коммерции^[7].

На тот момент, когда Сабо выдвинул эти предложения, учитывая преобладание традиционных финансовых услуг, они казались нереалистичными, поскольку к тому времени необходимые для их реализации технологии еще не были созданы, поскольку для полного осуществления процесса необходимо было соблюсти определенные условия. Еще одной причиной, по которой концепция смарт-контрактов в то время казалась нереализуемой, был тот факт, что до того, как блокчейн стал использоваться для создания смарт-контрактов, существовал риск нарушения этой концепции со стороны центральной точки управления, а также ряд других связанных с ней ограничений, в связи с чем эффективность и гибкость смарт-контрактов ставились под сомнение^[8].

С появлением биткоина в 2008 году, появилась возможность хранить данные в блокчейне, что обеспечивало прозрачность и безопасность информации. Однако возможности смарт-контрактов в биткоине были ограничены. В 2015 году, с запуском платформы Ethereum, начался новый этап развития смарт-контрактов. Платформа Ethereum, в отличие от изначальной блокчейн-платформы Bitcoin, имеет архитектуру с уникальными слоями, которые открывают и расширяют новые возможности для бизнеса. Её программируемость обеспечивает более простое, быстрое, прозрачное и безопасное использование и доступность смарт-контрактов, заменяя традиционные контракты^[9].

Правовое регулирование смарт-контрактов за рубежом

Отсутствие законодательно закрепленного определения в значительной мере затрудняет применение смарт-контрактов в реальной жизни.

Нормативно-правовое регулирование смарт-контракта находится в стадии развития. На международном уровне акты, посвященные непосредственно смарт-контракту, отсутствуют.

Правовое регулирование в отдельных штатах США можно отнести к технико-ориентированному, что обусловливается технической сущностью смарт-контракта как компьютерной программы^[10].

Так, например, в штате Аризона в соответствии со Сводом законов штата Аризона смарт-контракт означает управляемую событиями программу с состоянием, которая работает в распределенном, децентрализованном, общем и реплицированном реестре и которая может брать на себя управление и инструктировать передачу активов в этом реестре. Запись или договор, защищенные с помощью технологии блокчейн, считаются находящимися в электронной форме и являющимися электронной записью. Смарт-контракты могут существовать в коммерческой деятельности. Договор, связанный со сделкой, не может быть лишен юридической силы, действительности или исковой силы только на том основании, что он содержит условие смарт-контракта^[11].

В штате Теннесси смарт-контракт означает управляемую событиями компьютерную программу, которая выполняется в электронном, распределенном, децентрализованном, общем и реплицируемом реестре, который используется для автоматизации транзакций, включая, помимо прочего, транзакции, которые:

брать на себя ответственность и давать указания по передаче активов в указанном реестре;
создавать и распространять электронные активы;
синхронизировать информацию;
устанавливать подлинность личности и управлять доступом пользователей к программным приложениям^[12].

Законодательство штата Вермонт можно отнести к сделко-ориентированной модели правового регулирования. Понятие смарт-контракта в штате не закреплено, но цифровая запись, зарегистрированная в электронном виде в блокчейне, должна быть самоаутентифицирующейся, если она сопровождается письменным заявлением квалифицированного лица, сделанным под присягой, в котором указывается квалификация лица, осуществляющего сертификацию, и:

дата и время внесения записи в блокчейн;
дата и время получения записи из блокчейна;
что запись велась в блокчейне как регулярно проводимая деятельность; и
что запись была сделана в результате регулярно осуществляемой деятельности в рамках обычной практики^[13].

Бремя доказывания недействительности соответствующей записи ложится на лицо, против которого направлена запись. Данное лицо несет бремя предоставления доказательств, достаточных для обоснования вывода о том, что предполагаемый факт, запись, время или личность не являются подлинными, как указано в дате, добавленной в блокчейн^[14].

Интерес представляет дело Van Loon v. Department of the Treasury, No. 23-50669 (5th Cir. 2024), по иску пользователей Tornado Cash, сервиса микширования криптовалют, использующего неизменяемые смарт-контракты для анонимизации транзакций. Tornado Cash попал под санкции Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) в соответствии с Законом о международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA) за предполагаемое содействие отмыванию денег для злоумышленников, включая Северную Корею. Истцы утверждали, что OFAC превысило свои законные полномочия, присвоив Tornado Cash статус особо обозначенного национального лица (SDN) и заблокировав его смарт-контракты.

Окружной суд США по Западному округу Техаса вынес решение в порядке упрощенного судопроизводства в пользу Министерства финансов, постановив, что Tornado Cash является субъектом, подлежащим санкциям, что его смарт-контракты представляют собой имущество, и что Tornado Cash DAO имеет интерес в этих смарт-контрактах. Истцы обжаловали это решение. Апелляционный суд США Пятого округа рассмотрел дело и сосредоточился на вопросе о том, могут ли неизменяемые смарт-контракты считаться «имуществом» в соответствии с Законом о защите прав потребителей электронных денег (IEEPA). Суд пришёл к выводу, что эти смарт-контракты не являются имуществом, поскольку никто, включая их создателей, не может ими владеть, контролировать или изменять их. Суд подчеркнул, что имущество по определению должно быть собственностью, а неизменяемые смарт-контракты не соответствуют этому критерию. Следовательно, суд постановил, что OFAC превысило свои законные полномочия, санкционировав неизменяемые смарт-контракты Tornado Cash^[15].

В китайском законодательстве нет официального определения смарт-контрактов. Китайское договорное право допускает использование цифровых технологий для поддержки традиционных договоров. Это отражено в положениях различных законов: Закона об электронной подписи, Закона об электронной коммерции и Гражданского кодекса. Например, статья 469 Гражданского кодекса Китая предусматривает, что письменная форма включает в себя сообщение данных в любой форме, например, электронный обмен данными и электронная почта, позволяющее представить содержащееся в нём содержание в осязаемой форме и сделать его доступным для ознакомления и использования в любое время^[16].

В Китае смарт-контракты используются как на базе государственной цифровой валюты (цифрового юаня), так и на частных блокчейн-платформах, и внедряются в различные сферы, включая финансовые услуги и покупку автомобилей. Государство поддерживает их использование для стимулирования инноваций, а частный сектор стремится использовать их для автоматизации транзакций и снижения издержек.

Сельскохозяйственный банк Китая запустил пилотную программу, позволяющую пользователям вносить предоплату за автомобили с помощью смарт-контрактов. Система работает без посредников, позволяет прописать условия и согласовывать их на протяжении всей сделки. Это значительно снижает риск кражи денег и эффективно регулирует деятельность автодилеров. Покупатель вносит предоплату через смарт-контракт, монеты блокируются на нем до передачи автомобиля владельцу. После доставки транспортного средства стейблкоин автоматически поступит на счет дилера и условия сделки будут выполнены^[17].

Также китайская судебная система активно использует блокчейн и смарт-контракты. Верховный Суд КНР обнародовал Положения о некоторых вопросах, касающихся рассмотрения дел интернет-судами, согласно которому блокчейн и другие аналогичные технологии могут использоваться для подтверждения подлинности доказательств в судебных спорах в Китае^[18].

Суд в Ханчжоу, специализирующийся на рассмотрения споров, связанных с электронной коммерцией, онлайн-контрактами и нарушениями авторских прав в интернете, запустил свою блокчейн-платформу для доказательств, поскольку доказательства в основном цифровые, их можно хранить в системе^[19].

В Республике Беларусь понятие смарт-контракта приведено в Декрете № 8 Президента Республики Беларусь от 21.12.2017 «О развитии цифровой экономики»^[20]. В соответствии с указанным актом смарт-контракт – это программный код, предназначенный для функционирования в реестре блоков транзакций (блокчейне), иной распределенной информационной системе в целях автоматизированного совершения и (или) исполнения сделок либо совершения иных юридически значимых действий. Право заключения смарт-контрактов предоставлено резидентам Парка высоких технологий.

Следует обратить внимание, что в пункте 5.3 указанного декрета есть положение, согласно которому лицо, совершившее, исполнившее сделку с использованием смарт-контракта, считается надлежащим образом осведомленным о ее условиях, из чего следует, что смарт-контракт является способом заключения или исполнения сделки. Смарт-контракт автоматизирует договорные обязательства (вводит в право автоматизированное исполнение обязательств и выступает сделкой, исполняемой с помощью электронного агента без непосредственного участия стороны). Кроме того, декрет вводит презумпцию, по которой лицо, заключившее сделку с применением смарт-контракта, знало эти условия сделки и не вправе их оспаривать. Данное обстоятельство призвано содействовать стабильности оборота и ограничению злоупотреблений со стороны его участников, а также для развития использования смарт-контракта в предпринимательских отношениях в целом^[21].

В Индии смарт-контракты признаются законными и действительными в соответствии с индийским законодательством о договорах. Они применяются в различных областях, включая финансовые технологии, токенизацию активов и автоматизированные системы. Однако правовая база для смарт-контрактов всё ещё развивается, и отсутствует конкретная регулирующая структура или исчерпывающие судебные рекомендации, что создаёт потенциальные трудности с исполнением и разрешением споров. Смарт-контракты регулируются индийским Законом о договорах 1872 года. Согласно данному закону действительный договор должен соответствовать основным критериям: во-первых, оферте, во-вторых, абсолютному и безоговорочному акцепту и, наконец, законному встречному удовлетворению. Закон также требует наличия консенсуса, подразумевающего, что стороны должны согласиться на одни и те же условия в одном и том же смысле^[22].

В Великобритании в 2021 году специалистами были опубликованы рекомендации правительству Великобритании, из которых следовало, что действующая правовая база Англии и Уэльса может способствовать использованию смарт-контрактов без необходимости законодательной реформы. Смарт-контракты должны поддерживаться в рамках действующего законодательства, и связанные с ними вопросы должны рассматриваться в английских судах по мере появления новых фактов и ситуаций^[23].

Английские юристы в своем исследовании пришли к следующим выводам:

действующая правовая база достаточно надежна и адаптируема для содействия и поддержки использования смарт-контрактов;
гибкость общего права означает, что юрисдикция Англии и Уэльса обеспечивает идеальную платформу для бизнеса и инноваций без необходимости реформирования законодательства;
следует стремиться выявлять и, при необходимости, устранять любые фундаментальные правовые препятствия для использования смарт-контрактов.

Так, английские юристы полагают, что проблемы с толкованием смарт-контрактов вряд ли возникнут, если его условия записаны исключительно на естественном языке, а код просто автоматизирует исполнение этих условий. Однако если условия смарт-юридического контракта частично или полностью определены в коде, это потенциально создает трудности для толкования договора. Стороны могут сначала заключить договор на естественном языке, определяющий условия сделки. Затем договор на естественном языке переводится в код, но в процессе перевода могут возникнуть ошибки. Аналогичным образом, споры о закодированных условиях могут возникнуть, если результат кода становится очевидным только после его использования. В таких случаях стороны могут попытаться исправить или отменить последствия, но это может зависеть от сложности транзакции^[24].

Судебная практика в отношении смарт-контрактов в России

Банк России уделяет особое внимание смарт-контрактам. Один из ключевых инновационных проектов Банка России «Цифровой рубль» позволит автоматизировать контроль и проведение расчетов по договорам с помощью смарт-контрактов, что должно повысить безопасность сделок и снизить риски неплатежей для бизнеса^[25].

В концепции цифрового рубля Банк России определяет смарт-контракт как сделку, исполняемую автоматически при наступлении заранее определенных сторонами условий. Смарт-контракты будут дополнительным функционалом платформы цифрового рубля.

Банк России полагает, что использование смарт-контрактов позволит оптимизировать бизнес-процессы, связанные с взаимодействием между контрагентами, а также минимизировать время и издержки при проведении сделки. Предполагается, что клиенты получат возможность самостоятельного использования смарт-контрактов, предварительно созданных финансовыми организациями и верифицированных Банком России. Смарт-контракт будет содержать информацию о сторонах сделки, сумме и условиях ее исполнения. Регистрация смарт-контракта на платформе цифрового рубля будет осуществляться после его подписания всеми сторонами сделки.

Одним из дополнительных вариантов использования смарт-контрактов также может быть маркирование цифровых рублей, позволяющее устанавливать условия их расходования (например, определять конкретные категории товаров/услуг, которые можно будет приобрести с их помощью) и отслеживать всю цепочку прохождения маркированных цифровых рублей. При этом реализация смарт-контрактов на платформе цифрового рубля не ограничивает финансовые организации в реализации смарт-контрактов в собственных системах.

Российское правительство в транспортной стратегии до 2030 года с прогнозом на период до 2035 года предлагает распространение платформенных технологий и смарт-контрактов, которое позволит упростить взаимодействие между участниками перевозочного процесса, устранить посредников, не формирующих добавленную стоимость, и сократить логистические затраты. Для повышения уровня доверия к таким технологиям и вовлечения максимального числа участников транспортного рынка будут поддерживаться распределенные платформы – логистические интеграторы, независимые от одного крупного игрока или государственной структуры. Для российских логистических платформ будут сформированы каналы обмена данными с азиатскими и европейскими платформами^[26].

РЖД предложила к использованию электронный сервис мониторинга смарт-контрактов грузовых перевозок на платформе «Распределенный реестр данных» с применением технологии блокчейн на основании заключенного рамочного соглашения о самоисполнении договора перевозки и связанных с ним договоров и соглашения об оказании информационных услуг и предоставлении электронных сервисов в сфере грузовых перевозок.

Данный сервис предоставляет следующую информацию:

об основных операциях процесса грузовых перевозок железнодорожным транспортом;
о наступлении событий, связанных с исполнением договорных обязательств;
о фактах наступления и размере финансовых обязательств участников перевозки, возникающих в процессе осуществления перевозок^[27].

В 2019 году в результате внесения изменений в ряд статей Гражданского кодекса РФ (далее – «ГК РФ»), позволяющих использование смарт-контрактов в России. В соответствии с пунктом 1 статьи 160 ГК РФ письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

Статья 309 ГК РФ предусматривает, что условиями сделки может быть предусмотрено исполнение ее сторонами возникающих из нее обязательств при наступлении определенных обстоятельств без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки.

Следует отметить, что приведенная формулировка содержит основной принцип исполнения смарт-контракта, поскольку обязательства возникают после наступления определенных в договоре последствий.

Согласно статье 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа (в том числе, электронного), подписанного сторонами, или обмена письмами, телеграммами, электронными документами либо иными данными.

Таким образом, из анализа указанных норм, можно прийти к выводу о том, что гражданское законодательство приравнивает смарт-контракт к договору в электронной форме, заключенном в письменном виде и не предусматривает никаких особенностей к заключению сделок, в которых применяются смарт-контракты^[28].

В российской судебной практике встречаются дела о понуждении к заключению смарт-контракта. Истец для покупки автомобиля выбрал продавца который профессионально занимается онлайновой продажей автомобилей с использованием технологии смарт-контракта. Текст смарт-контракта криптографически подписывается сторонами сделки и запускается на исполнение на доверенной платформе. Смарт-контракт контролирует условия договора и, при выполнении условий, исполняет его обязательства. Для автоматической работы смарт-контракта все условия и обязательства договора должны быть программно доступны на доверенной платформе. Подключив означенный алгоритм, истец получил от продавца предложение о покупке автомобиля, адресованное неопределенному кругу лиц, которое содержало все необходимые (существенные) условия соглашения: предмет договора (автомашина) с указанием марки и VIN – номера конкретного авто, цена договора – стоимость означенной (конкретной) автомашины. Истец полагал, что предложение ответчика содержало все признаки договора публичной оферты, согласно которому продавец предлагает покупателю к приобретению указанный товар по указанной цене, а покупатель заключает договор путем акцепта (оплаты) по предложенным условиям. Истец произвел оплату указанной стоимости, но ответчик произвел возврат перечисленных истцом денежных средств, как ошибочный платеж, тем самым, отказавшись от исполнения заключенного договора. Указанные обстоятельства послужили причиной для обращения в суд и рассмотрения дела № А55-7445/2022. Судебные инстанции указали, что «представленные истцом копии распечаток скриншотов экрана на компьютере в подтверждение своего довода о заключении с ответчиком договора по приобретению транспортного средства с использованием технологии смарт-контракт, не содержат ссылку на конкретный интернет сайт, в них отсутствует указание на дату и время создания скриншота экрана на компьютере, подпись и сведения о лице, которое сделало скриншот экрана на компьютере, информацию о технических средствах, с помощью которых был сделан скриншот, а представленная истцом копия документа не является выставленным ответчиком именно истцу счетом на оплату спорного автомобиля, поскольку в нем отсутствует конкретное указание продавца и покупателя, наименование продаваемого товара, его идентификационные признаки, количество и его стоимость, а также ссылка на соответствующий гражданско-правовой договор, т.е. отсутствуют существенные условия о наименовании и количестве товара, обращение к одному конкретному лицу, обязательство по оплате». Кроме того, судебные инстанции пришли к выводу о том, что «поскольку договор между сторонами не был заключен, волеизъявления на заключение именно с истцом договора по продаже спорного автомобиля ответчик не изъявил, в т.ч. посредством использования технологии Смарт-контракт»^[29].

Отмечаем, что в российской судебной практике термин «смарт-контракт» чаще всего встречается как составляющая такого объекта интеллектуальных прав как программный код (программное обеспечение), на разработку которого заключен соответствующий договор^[30].

Судебные дела о заключении смарт-контракта

Поскольку смарт-контракт является программой, он может быть реализован только соответствующими техническими специалистами. Ключевой проблемой широкого применения смарт-контрактов является то, что сторонам необходимо будет сопровождение надежного эксперта, который смог бы оказать помощь в фиксировании соглашения в коде, либо подтвердить, что код, написанный третьей стороной, является точным.

Возможен перевод определенных частей договора в смарт-контракты. Например, положения договора купли-продажи, касающиеся оплаты денежных средств и передачи права собственности, могут быть закодированы, и, следовательно, автоматически выполняться по смарт-контракту. В договоре, например, можно указать, что стороны соглашаются, что положение должно быть представлено следующей строкой кода. Другие действия, такие как исполнение гарантийных обязательств, могут выполняться традиционным способом.

Самостоятельно юристы не смогут перевести сложные юридические соглашения в форму смарт-контракта. Необходимо тесное взаимодействие юристов и программистов в создании смарт-контракта. Перед составлением смарт-контракта сторонам нужно разработать юридическую архитектуру автоматизации разбирательств, определить, что именно будет регулировать смарт-контракт.

В сфере смарт-контрактов остается множество неразрешенных ситуаций. Например, не допускается внесение поправок из-за их неизменного характера. Условия контракта не могут быть изменены после того, как они были записаны в блокчейне. Это связано с децентрализованным характером блокчейна, который позволяет всем пользователям проверять и подтверждать транзакции, но также делает невозможными любые дальнейшие изменения. Поэтому необходимо включить в код смарт-контракта механизм будущих изменений. Для решения этой задачи необходимо включить в строки кода возможность изменения тех или иных факторов^[31]. Также следует отметить проблемы права, применимого к отношениям сторон, недействительности сделки, ответственности и т.д.

Интересным примером служит дело Quoine Pte Ltd v. B2C2 Ltd^[32], рассмотренное в Международном коммерческом суд Сингапура и Апелляционном суде Сингапура.

Для торговли трейдер использовал компьютерный алгоритм, автоматически совершающий сделки по ценам, которые алгоритм признает приемлемыми с учетом информации о других совершаемых на бирже сделках. Биржа тоже использовала компьютерный алгоритм, автоматически устанавливающий котировки криптовалют, исходя из информации о курсах, превалирующих на других биржах. Из-за технической ошибки системного администратора биржи биржевой алгоритм стал работать некорректно, в результате чего трейдер через свой алгоритм закупил криптовалюту по цене в 250 раз ниже рыночной. Обнаружив этот инцидент, операторы криптобиржи вручную отменили аномальные сделки и вернули счет трейдера в исходное состояние, с чем трейдер не согласился и предъявил криптобирже иск, основанный на пользовательском договоре, где говорилось, что совершаемые на бирже сделки окончательны и бесповоротны. Биржа в ответ ссылалась на то, что сделка была совершена в результате ошибки, а потому недействительна^[33].

Международный коммерческий суд Сингапура разрешил дело в пользу истца (трейдера), сделав следующие выводы:

договор в отношении каждой из спорных транзакций действовал напрямую между покупателем и продавцом. Однако между биржей и клиентами также существовала договорная связь, происходящая из пользовательского соглашения;
односторонняя отмена биржей спорных транзакций была нарушением пользовательского соглашения, а именно его положения о необратимости транзакций;
биткоины, зачисленные на лицевой счет трейдера по итогам спорных сделок, находились у биржи в трасте в пользу трейдера, а потому списание их со счета было нарушением условий траста^[34].

При заключении смарт-контракта следует обратить внимание на тип смарт-контракта, с которым вы имеете дело. Существует две категории смарт-контрактов: те, где договор составлен на естественном языке, а обязательства «переведены» в код и выполняются им, и те, где обязательства определены кодом (а также всё, что находится между ними). Последний вариант, вероятно, будет более сложным с юридической точки зрения. Сторонам следует подумать о том, будет ли им полезна запись контракта или его частей на естественном языке. Соответствует ли платформа, через которую будет записываться и исполняться смарт-контракт, потребностям сторон? Как отмечается, ключевой вопрос, который следует здесь рассмотреть, — является ли платформа децентрализованной или существует ли центральный администратор. Большинство блокчейнов децентрализованы, то есть после того, как информация записана в них, никто не имеет права обновлять или удалять эту информацию. Если есть центральный администратор, он может изменять информацию, записанную в реестре, но важно понимать, кто этот администратор, где он находится и что он может делать. Могут ли они исправлять ошибки в реестре (например, ошибку в коде, который записывает условия контракта), и если да, то при каких обстоятельствах и как это достигается на практике? Хотят ли этого стороны или они стремятся записывать свои обязательства в действительно неизменяемом реестре?^[35]

Что произойдёт, если код даст сбой или будет работать не так, как предполагали стороны (например, из-за человеческой ошибки при кодировании или других непредвиденных последствий)? Следует рассмотреть эти возможности и возможность снижения рисков с самого начала, например, путём включения в код функции аварийного отключения, которая может быть активирована в случае необходимости завершения работы до полного выполнения кода. Стороны также могут рассмотреть целесообразность согласования исключения ответственности, связанной с проблемами, возникающими в связи с кодом.

Смарт-контракты чаще, чем традиционные контракты, носят трансграничный характер, например, поскольку они могут способствовать трансграничной финансовой деятельности и управлению цепочками, а также потому, что ответчиками по иску могут выступать не только контрагент по договору, но и поставщик платформы, привлеченный программист и т. д. Включение четкого положения о юрисдикции очень важно и не должно игнорироваться. Сторонам было бы разумно зафиксировать это соглашение на естественном языке либо в отдельном соглашении, либо в составе кода. Аналогичный подход следует применять к выбору применимого права, то есть оно должно быть четко указано, предпочтительно на естественном языке, чтобы исключить риск двусмысленности^[36].

Таким образом, технология смарт-контрактов является достаточно удобной, простой и быстрой. Данный инструмент позволяет реализовать сделки разных видов и назначений. Тем не менее, несмотря на преимущества внедрения смарт-контрактов, крайне важно также помнить, что вокруг смарт-контрактов существует много неопределенностей в правовой и государственной политике, поскольку технологии часто опережает законодательство и нормативную базу. Эти неопределенности могут привести к спорам. Отмечаем, что правоприменительная практика во многих странах только формируется и опирается, с учетом специфики смарт-контрактов, на уже имеющиеся дела в сфере традиционных договоров.

_____________________

^[1] Шайдуллина В.К. Смарт-контракты на финансовом рынке: результаты исследования. Журнал «Судья», 2019, № 2.

^[2] Ефимова Л.Г., Сиземова О.Б. Правовая природа смарт-контракта. Журнал «Банковское право», 2019, № 1.

^[3] Трунцевский Ю. В., Севальнев В.В. Смарт-контракт: от определения к определенности. Журнал Высшей школы экономики, 2020, № 1.

^[4] Усачев Е.Г. Смарт-контракт как разновидность договора в электронной форме. Журнал «Закон и право», 2025, № 2.

^[5] Там же.

^[6] Решение Суда по интеллектуальным правам от 10.02.2025 по делу № СИП-467/2024.

^[7] The History of Smart Contracts. Информация с сайта «PONTEMBLOG».

^[8] Там же.

^[9] Там же.

^[10] Зайнутдинова Е. В. Модели правового регулирования смарт-контракта: общее и особенное. Журнал Высшей школы экономики, 2021, № 3.

^[11] AZ Rev Stat § 44-7061 (2024). Сайт «Justia U.S. Law».

^[12] TN Code § 47-10-201 (2024). Сайт «Justia U.S. Law».

^[13] 12 VT Stats § 1913. Сайт «Justia U.S. Law».

^[14] Там же.

^[15] Сайт «Justia U.S. Law».

^[16] Chinese contract law and smart contracts. 12.02.2025. Сайт «Law.asia».

^[17] Жители Китая могут покупать автомобили с помощью смарт-контрактов. 21.02.2024. Сайт «Crypto.ru».

^[18] Blockchain Comparative Guide for the jurisdiction of China, check out our comparative guides section to compare across multiple countries. 14.11.2024. Сайт «Mondaq».

^[19] Chinese internet court adopts blockchain smart contracts, processes 1.9 bn transactions. 25.10.2019. Сайт «ledgerinsights».

^[20] Национальный центр законодательства и правовой информации Республики Беларусь.

^[21] Зайнутдинова Е. В. Модели правового регулирования смарт-контракта: общее и особенное. Журнал Высшей школы экономики, 2021, № 3.

^[22] Смарт-контракт: новая парадигма в цифровую эру. Сайт «Mondaq».

^[23] Rise in smart legal contracts disputes expected following Law Commission’s review. 13.04.2022. Сайт «Stewarts Law LLP».

^[24] Там же.

^[25] Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на 2025 год и период 2026 и 2027 годов, разработанные Банком России.

^[26] Распоряжение Правительства РФ от 27.11.2021 № 3363-р «О Транспортной стратегии Российской Федерации до 2030 года с прогнозом на период до 2035 года».

^[27] Соглашение об оказании информационных услуг и предоставлении электронных сервисов в сфере грузовых перевозок, утвержденное ОАО «РЖД» 18.12.2017 № 2633/р.

^[28] Кулина А.И. Смарт-контракты: правовая природа, проблемы применения и регулирование в Российской Федерации. Журнал «Вопросы Российской юстиции», Выпуск №37, 2025.

^[29] Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 18.05.2023 по делу № А55-7445/2022.

^[30] Апелляционное определение Московского городского суда от 22.10.2019 по делу № 33-42002/2019, постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.08.2019 по делу № А53-24165/2018, арбитражное решение РАЦ от 01.04.2019.

^[31] Джанунц С.В. Смарт-контракты как новый элемент договорного права. Журнал «Цивилист», 2024. № 5.

^[32] Judgement of the Singapore International Commercial Court of the Republic of Singapore [2019] SGHC(I) 03. Suit No 7 of 2017 between B2C2 Ltd and Quoine Pte Ltd, available at: https://www.sicc.gov.sg/docs.

^[33] Будылин С.Л. Дело о битве роботов, или Может ли смарт-контракт быть недействительным? Комментарий к решению Апелляционного суда Сингапура по делу Quoine Pte Ltd v. B2C2 Ltd [2020] SGCA (I) 02. Вестник экономического правосудия Российской Федерации, 2022, № 3.

^[34] Там же.

^[35] What happens when a smart contract is a breached. 09.05.2022. Сайт «Taylor Wessing».

^[36] Там же.