Антимонопольные расследования в отношении иностранных компаний: экстерриториальный контроль ФАС и риски оборотных штрафов

 

6 октября 2026 г.

Юридическая фирма BRACE©

 

Национальное законодательство, как правило, регулирует отношения, связанные с территорией принявшего его государства. Такой принцип называют территориальным, он присутствует во многих сферах права (гражданское, уголовное, административное право и т. д.), в т.ч. в области конкурентного права.

В настоящее время все больше экономических отношений выходят за пределы одной страны, в связи с чем может получиться так, что действия компании в одной стране приведут к определенным последствиям на рынке другой. Многие страны пытаются применять собственное законодательство за пределами своих территорий, чтобы защитить собственный внутренний рынок от антиконкурентного поведения иностранных компаний (монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции).

В России принят Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – «Закон о защите конкуренции»), который содержит положение об экстерриториальном применении антимонопольного законодательства (ч. 2 ст. 3). При этом механизм принудительного исполнения актов антимонопольного органа в отношении иностранных лиц, не имеющих в России активов и представительств, остается не вполне отлаженным, хотя практика ФАС России и судов свидетельствует о его последовательном развитии.

В настоящей статье мы рассмотрим положения Закона о защите конкуренции, практику ФАС России и судов в отношении иностранных компаний, чьи действия затрагивают российский рынок, а также смежные механизмы контроля экономической концентрации и иностранных инвестиций.

Антимонопольное регулирование в отношении иностранных лиц

Согласно ч. 1 ст. 3 Закона о защите конкуренции его действие распространяется на отношения, которые связаны с защитой конкуренции, в том числе с предупреждением и пресечением монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции, и в которых участвуют российские юридические лица и иностранные юридические лица, организации, федеральные органы исполнительной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, иные осуществляющие функции указанных органов органы или организации, а также государственные внебюджетные фонды, Центральный банк Российской Федерации, физические лица, в том числе индивидуальные предприниматели.

Верховный Суд РФ разъяснил, что действие Закона о защите конкуренции распространяется на хозяйствующих субъектов, в том числе российских и иностранных юридических лиц, при ведении ими экономической деятельности в качестве участников рынков. Для целей применения антимонопольных запретов группа лиц, по общему правилу, рассматривается как один участник рынка, однако к административной ответственности привлекаются входящие в группу лица, виновные действия (бездействие) которых образуют состав правонарушения^[1]. Это имеет практическое значение для иностранных групп, действующих в России через дочерние общества: поведение российской дочерней компании может оцениваться с учетом решений иностранной материнской компании, а субъектом ответственности выступает то лицо группы, чьи действия образуют нарушение. При этом правовой режим группы может не применяться к лицу, формально входящему в нее, если будет установлено, что оно в действительности автономно в определении своего поведения на товарном рынке^[2].

До вступления в силу в январе 2012 г. изменений, внесенных третьим антимонопольным пакетом, положения Закона о защите конкуренции применялись к достигнутым за пределами территории Российской Федерации соглашениям между российскими и (или) иностранными лицами либо организациями, а также к совершаемым ими действиям, если такие соглашения достигнуты и действия совершены в отношении находящихся на территории Российской Федерации основных производственных средств и (или) нематериальных активов или в отношении акций (долей) хозяйственных обществ, прав в отношении коммерческих организаций, которые осуществляют деятельность на территории Российской Федерации или оказывают иное влияние на состояние конкуренции на территории Российской Федерации.

С принятием Федерального закона от 06.12.2011 № 401-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» из части 2 статьи 3 Закона о защите конкуренции исключены положения, привязывающие применение закона к сделкам и действиям в отношении находящихся на территории РФ основных производственных средств, нематериальных активов, акций, долей или прав в отношении коммерческих организаций, которые осуществляют деятельность на территории РФ, поскольку такие критерии значимы лишь для определения сферы государственного контроля за экономической концентрацией (глава 7 Закона о защите конкуренции).

Действующая редакция части 2 статьи 3 предусматривает, что положения Закона о защите конкуренции применяются к достигнутым за пределами РФ соглашениям между российскими и (или) иностранными лицами либо организациями, а также к совершаемым ими действиям, если такие соглашения или действия оказывают влияние на состояние конкуренции на территории РФ.

В целях правильного определения перечня сделок и действий, совершаемых (осуществляемых) за пределами территории РФ и подпадающих под государственный контроль за экономической концентрацией, глава 7 Закона о защите конкуренции дополнена статьей 26.1, предусматривающей, что по правилам главы 7 подлежат государственному контролю сделки, иные действия в отношении активов российских финансовых организаций и находящихся на территории РФ основных производственных средств и (или) нематериальных активов либо в отношении голосующих акций (долей), прав в отношении российских коммерческих и некоммерческих организаций, а также иностранных лиц и (или) организаций, осуществляющих поставки товаров на территорию РФ в сумме более чем 1 млрд рублей в течение года, предшествующего дате осуществления сделки, иного действия, подлежащих государственному контролю^[3].

Обязательным условием применения закона к соглашениям и действиям, совершенным за рубежом, является их влияние на состояние конкуренции в России; регистрация или физическое присутствие иностранной компании на территории РФ значения не имеет. Такой подход – так называемая «доктрина эффекта (последствий)» – впервые был применен в США в 1945 году по делу United States v. Aluminum Co. of America (ALCOA), где суд указал, что «любое государство может привлекать к ответственности иностранных лиц за деятельность, осуществляемую за пределами государственных границ, которая влечет за собой последствия на территории государства и которую государство считает противоправной» [4].

Концептуальной предпосылкой доктрины эффекта принято считать решение Постоянной палаты международного правосудия по делу «Лотус» (Lotus (France v. Turkey)), в котором указано, что «не существует нормы международного права, запрещающей государству, которому принадлежит судно, на котором имели место последствия правонарушения, рассматривать правонарушение как совершенное на его территории и, соответственно, привлекать к ответственности правонарушителя»^[5]. В праве ЕС Суд ЕС обосновывает применение конкурентных правил к иностранным компаниям доктриной «реализации» соглашения на внутреннем рынке^[6] и тестом «квалифицированного» (предсказуемого, непосредственного и существенного) эффекта^[7]. В российском праве доктрина эффекта нормативно закреплена в ч. 2 ст. 3 Закона о защите конкуренции.

Часть 3 статьи 3 Закона о защите конкуренции устанавливает исключение из сферы действия данного закона. Положения Закона о защите конкуренции не распространяются на отношения, урегулированные едиными правилами конкуренции на трансграничных рынках, контроль соблюдения которых относится к компетенции Евразийской экономической комиссии в соответствии с международным договором Российской Федерации. Критерии отнесения рынка к трансграничному устанавливаются в соответствии с международным договором Российской Федерации^[8].

Компетенция Евразийской экономической комиссии (далее – «ЕЭК») по контролю за соблюдением общих правил конкуренции на трансграничных рынках определена разд. XVIII (ст. 74–76) Договора о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014 (далее – «Договор о ЕАЭС») и Протоколом об общих принципах и правилах конкуренции (приложение № 19 к Договору о ЕАЭС).

Антимонопольные запреты на трансграничном рынке в рамках ЕАЭС

Критерии отнесения рынка к трансграничному определены Решением Высшего Евразийского экономического совета от 19.12.2012 № 29 (в ред. решения от 26.12.2016 № 26; в действующей редакции Критерии основаны на п. 2 ст. 74 Договора о ЕАЭС)^[9]. Так, рынок относится к трансграничному, если географические границы товарного рынка охватывают территории двух и более государств – членов ЕАЭС (России, Беларуси, Казахстана, Армении и Киргизии).

При этом, в зависимости от вида антимонопольного запрета, критерии трансграничности товарных рынков указанным решением уточняются. Например, для пресечения злоупотребления доминирующим положением ЕЭК требуется, в частности, чтобы доля доминирующего субъекта составляла не менее 35 % объема товара, обращающегося на территории каждого из затронутых нарушением государств-членов, а нарушение приводило или могло привести к ограничению конкуренции либо ущемлению интересов других лиц на территориях двух и более государств-членов (п. 5 Критериев). Пресечение недобросовестной конкуренции должно осуществляться ЕЭК при условии, что хозяйствующий субъект, действия которого являются недобросовестной конкуренцией, и хозяйствующий субъект – конкурент, которому причинен или может быть причинен ущерб либо нанесен или может быть нанесен вред деловой репутации в результате совершения таких действий, зарегистрированы на территории разных государств – членов ЕАЭС.

В деле № А40-163226/2022 российское общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным решения ФАС России о прекращении рассмотрения дела в отношении общества из Республики Армения.

При выдаче предупреждения и возбуждении антимонопольного дела ФАС России исходила из информации, согласно которой производимые парфюмерно-косметические средства реализуются исключительно в рамках внешнеэкономических сделок в адрес российских компаний. Вместе с тем в ходе антимонопольного рассмотрения дела в части довода о наличии полномочий ФАС России запрошена информация о реализации парфюмерно-косметической продукции производства общества из Республики Армения на территории Российской Федерации и иных государств – членов ЕАЭС. В ФАС России представлено письмо о поставке и реализации товаров в Республике Армения. Кроме того, в материалы дела были представлены налоговые счета о поставках продукции аптечным организациям Республики Армения, сведения о предложении товаров к продаже в аптеках Еревана, а также решение армянского антимонопольного органа о возбуждении дела по аналогичным обстоятельствам.

ФАС России прекратила рассмотрение дела, поскольку спорные действия совершаются на трансграничном рынке и не входят в компетенцию национального антимонопольного органа Российской Федерации^[10]. Суды трех инстанций поддержали позицию антимонопольного органа. Примечательно, что ранее, при оспаривании выданного ФАС России предупреждения, суды исходили из того, что спорный товар реализуется исключительно на территории России, и оснований для отнесения рынка к трансграничному не усмотрели^[11]. Вывод о трансграничном характере рынка был сделан после представления доказательств продаж в Армении, что подтверждает фактический характер этого критерия. При этом суды отметили, что прекращение дела не означало вывода об отсутствии в действиях ответчика признаков недобросовестной конкуренции. ФАС России констатировала их соответствие общим признакам недобросовестной конкуренции по ст. 10.bis Парижской конвенции, однако пресечение таких действий отнесено к компетенции ЕЭК, куда и были переданы материалы дела.

Исполнение иностранной компанией предписаний антимонопольного органа

Наиболее сложным на практике остается вопрос исполнения иностранной компанией предписаний о прекращении нарушения антимонопольного законодательства.

По результатам рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства на основании решения по делу комиссия выдает предписание ответчику по делу (статья 50 Закона о защите конкуренции).

Предписание по делу о нарушении антимонопольного законодательства подлежит исполнению в установленный им срок. Антимонопольный орган осуществляет контроль за исполнением выданных предписаний. Неисполнение в срок предписания по делу о нарушении антимонопольного законодательства влечет за собой административную ответственность (статья 51 Закона о защите конкуренции). Кроме того, лицо, действия которого признаны монополистической деятельностью или недобросовестной конкуренцией, может быть обязано предписанием перечислить в федеральный бюджет полученный от таких действий доход. При неисполнении такого предписания доход взыскивается по иску антимонопольного органа (ч. 3 ст. 51 Закона о защите конкуренции).

В соответствии со статьей 19.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – «КоАП РФ») административная ответственность может наступить за:

• невыполнение в установленный срок законного решения, предписания антимонопольного органа о прекращении злоупотребления хозяйствующим субъектом доминирующим положением на товарном рынке и совершении предусмотренных антимонопольным законодательством Российской Федерации действий, направленных на обеспечение конкуренции (ч. 2.2);
• невыполнение в установленный срок законного решения, предписания антимонопольного органа о прекращении нарушения правил недискриминационного доступа к товарам либо выданного при осуществлении государственного контроля за экономической концентрацией законного решения, предписания о совершении действий, направленных на обеспечение конкуренции (ч. 2.3);
• невыполнение в установленный срок законного решения, предписания антимонопольного органа о прекращении недобросовестной конкуренции (ч. 2.5);
• невыполнение в установленный срок законного решения, предписания антимонопольного органа о прекращении нарушения антимонопольного законодательства РФ либо о совершении предусмотренных законодательством РФ действий, за исключением случаев, предусмотренных частями 2.1–2.5 ст. 19.5 КоАП РФ (ч. 2.6).

Размеры штрафов для юридических лиц дифференцированы в зависимости от вида нарушения:

• по ч. 2.2 ст. 19.5 КоАП РФ – от 300 тыс. до 500 тыс. руб.;
• по ч. 2.3 ст. 19.5 КоАП РФ – от 300 тыс. до 500 тыс. руб.;
• по ч. 2.5 ст. 19.5 КоАП РФ – от 100 тыс. до 300 тыс. руб.;
• по ч. 2.6 ст. 19.5 КоАП РФ – от 100 тыс. до 500 тыс. руб.

Повторное неисполнение решения, предписания лицом, ранее подвергнутым административному наказанию за такое неисполнение, если антимонопольный орган установил новые сроки исполнения, влечет для юридического лица штраф в двукратном размере ранее наложенного, но не более одной пятидесятой совокупной выручки правонарушителя от реализации всех товаров (работ, услуг) за календарный год, предшествующий году выявления правонарушения и не менее 100 тыс. руб. (ч. 2.8 ст. 19.5 КоАП РФ).

Кроме того, неуплата административного штрафа в срок влечет штраф в двукратном размере неуплаченной суммы (ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ).

Основная трудность состоит в том, как принудить иностранную компанию, не имеющую активов в России, к исполнению предписания и уплате штрафа. Привлечение к ответственности не освобождает нарушителя от обязанности исполнить решение и предписание антимонопольного органа (ч. 2 ст. 37 Закона о защите конкуренции), однако действующие международные соглашения и меморандумы о сотрудничестве в сфере конкуренции (в рамках СНГ, ЕАЭС, БРИКС, а также двусторонние) предусматривают преимущественно обмен информацией и взаимодействие при расследованиях, но не механизм признания и принудительного исполнения актов ФАС России, в том числе взыскания штрафов, на территории иностранного государства.

На практике исполнение обеспечивается за счет активов и бизнеса иностранной компании в России, а также регуляторных и коммерческих последствий для ее дальнейшей деятельности на российском рынке. Вместе с тем у антимонопольного органа есть и процессуальные инструменты. Если нарушение допущено группой лиц, предписание может быть адресовано также тем членам группы, которые участвовали в деле и способны юридически и фактически обеспечить устранение нарушения (например, российскому обществу, входящему в одну группу с иностранной компанией)^[12]. Кроме того, при бездействии лица по устранению нарушения ФАС России вправе обратиться в арбитражный суд с требованием о понуждении к исполнению мер, указанных в предписании; такое требование рассматривается по правилам главы 22 АПК РФ^[13]. Однако и практическая эффективность такого судебного акта в отношении иностранного лица зависит от наличия у него активов и бизнеса в России.

Применимое право к антимонопольным спорам и расследованиям с участием иностранных лиц

В соответствии с абз. 1 п. 1 ст. 1222 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ») к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

Если недобросовестная конкуренция затрагивает исключительно интересы отдельного лица, применимое право определяется в соответствии со статьями 1219 «Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда» и 1223.1 «Выбор права сторонами обязательства, возникающего вследствие причинения вреда или вследствие неосновательного обогащения» (абз. 2 п. 1 ст. 1222 ГК РФ). В этом случае стороны вправе после совершения действия, повлекшего причинение вреда, договориться о выборе применимого права (п. 1 ст. 1223.1 ГК РФ).

К обязательствам, возникающим вследствие ограничения конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут этим ограничением конкуренции, если иное не вытекает из закона или существа обязательства (п. 2 ст. 1222 ГК РФ).

Выбор сторонами права, подлежащего применению к указанным обязательствам (за исключением случая, когда недобросовестная конкуренция затрагивает исключительно интересы отдельного лица), не допускается (п. 3 ст. 1222 ГК РФ).

Из-за расплывчатости формулировки «страны, рынок которой затронут или может быть затронут такой конкуренцией» неясно, следует ли понимать под этим право государства, где проявились результаты недобросовестной конкуренции, или право государства, на территории которого имели место действия, составляющие содержание нарушения. Устойчивая судебная практика применения ст. 1222 ГК РФ к спорам с участием иностранных компаний на дату подготовки настоящей статьи, по нашим данным, не сложилась.

Вопрос о применимом праве следует отличать от вопроса о компетенции российского суда. Иски о возмещении убытков, причиненных нарушением антимонопольного законодательства (ч. 3 ст. 37 Закона о защите конкуренции), могут быть предъявлены к иностранной компании в российский арбитражный суд при наличии оснований, предусмотренных ст. 247 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – «АПК РФ») (в частности, если на территории РФ находится имущество ответчика или спорное правоотношение тесно связано с территорией РФ, а также если в России находится филиал или представительство иностранного лица либо вред наступил на территории РФ^[14]), а для лиц, в отношении которых применяются иностранные ограничительные меры, – с учетом правил об исключительной компетенции, установленных ст. 248.1 АПК РФ.

Антимонопольные расследования ФАС России в отношении иностранных компаний

По информации ФАС России, часть 2 статьи 3 Закона о защите конкуренции к иностранным юридическим лицам впервые была применена в 2014 году, когда комиссия ФАС России признала узбекские компании ОАО АК «Узбектелеком» (в лице специализированного филиала «Uzmobile») и ООО СП «Rubicon Wireless Communication» нарушившими пункт 4 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции за заключение антиконкурентного соглашения, которое привело к сокращению или прекращению оказания услуг мобильной связи.

Как следует из сообщения ФАС России, антиконкурентное соглашение между данными компаниями было реализовано путем устранения с рынка сотовой связи Республики Узбекистан компании ИП ООО «Уздунробита», 100% уставного капитала которой принадлежало российскому сотовому оператору ОАО «МТС», что оказало влияние на состояние конкуренции на территории Российской Федерации. ФАС России выразила позицию, что такая практика позволит российским инвесторам быть уверенными, что им будет предоставлена защита от незаконной конкуренции, даже если она происходит за границей^[15].

В дальнейшей своей практике российские антимонопольные органы последовательно осуществляют экстерриториальное применение антимонопольного законодательства к действиям иностранных компаний, совершенным за пределами РФ, если эти действия оказывают влияние на состояние конкуренции на российском рынке^[16].

Показательным примером является дело в отношении нидерландской компании Booking.com B.V. Решением от 29.12.2020 ФАС России^[17] признала ее нарушившей п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции: занимая доминирующее положение на российском рынке услуг агрегаторов информации о средствах размещения, компания навязывала российским гостиницам условия о паритете цен, наличия номеров и условий во всех каналах продаж. ФАС России предписала исключить из договоров условия о «широком» и «узком» паритете, а постановлением от 27.08.2021 наложила на компанию оборотный штраф по ч. 2 ст. 14.31 КоАП РФ в размере 1 305 763 627,57 руб.^[18] Законность решения ФАС России подтверждена вступившим в законную силу решением Арбитражного суда г. Москвы от 06.09.2021 по делу № А40-19473/2021, а законность постановления о наложении штрафа – судами трех инстанций, в том числе кассационной инстанцией в деле № А40-195672/2021^[19]. Верховный Суд РФ отказал в передаче кассационных жалоб компании для рассмотрения в Судебной коллегии по экономическим спорам^[20]. Примечательно, что компания исполнила предписание (в декабре 2021 г. она уведомила ФАС России об изменении Общих условий предоставления услуг и Привилегированной программы)^[21] и в апреле 2022 г. уплатила штраф, несмотря на приостановление деятельности в России^[22].

Решением от 29.07.2022 (резолютивная часть оглашена 19.07.2022) ФАС России признала в действиях компании Apple Inc. по навязыванию разработчикам iOS‑приложений невыгодных условий договора путем включения в пункт 3.1 Руководства по рассмотрению App Store (включая его подпункты) невыгодных для разработчиков положений, а также путем понуждения разработчиков к ухудшению функционала данных приложений, нарушение пункта 3 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, а именно навязывание контрагенту условий договора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора.

Руководство по рассмотрению App Store запрещало разработчикам iOS-приложений информировать клиентов внутри приложения о возможности оплаты покупок за пределами App Store, а также использовать альтернативные способы оплаты. Компания требовала, чтобы разработчики удаляли ссылки на свои интернет-ресурсы и изменяли функционал приложения так, чтобы форма регистрации не вела на внешние сайты. В противном случае компания не допускала приложения в App Store^[23].

Эти действия Apple, по мнению ФАС России, образуют злоупотребление доминирующим положением на рынке распространения приложений для iOS. Возбуждению дела предшествовало предупреждение ФАС России от 30.08.2021 № МШ/72835/21, которое компания в установленный срок не исполнила. По результатам производства по делу об административном правонарушении по ч. 2 ст. 14.31 КоАП РФ ФАС России в январе 2023 г. наложила на Apple оборотный штраф в размере 1 177 988 700 рублей за нарушение антимонопольного законодательства^[24]. Арбитражный суд г. Москвы отказал Apple в признании постановления о наложении штрафа незаконным^[25], а 19.01.2024, по сообщению ФАС России, компания уплатила штраф, и денежные средства поступили в бюджет Российской Федерации^[26].

Это уже второе дело ФАС России в отношении Apple. Ранее, по заявлению АО «Лаборатория Касперского», ФАС России в 2020 г. признала компанию злоупотребившей доминирующим положением на рынке распространения приложений для iOS и в апреле 2021 г. наложила на нее оборотный штраф около 906 млн руб. Законность штрафа подтверждена судами трех инстанций, Верховный Суд РФ отказал в передаче жалобы компании^[27].

Практика в отношении Apple продолжает развиваться. 01.07.2026 ФАС России выдала компании предупреждение о необходимости устранить дискриминационные условия для российских поисковых систем (на устройствах с iOS по умолчанию установлена иностранная поисковая система) и исполнить требования законодательства о предустановке отечественного программного обеспечения в срок до 15.07.2026^[28]. По сообщению ФАС России, с 27.07.2026 Apple обеспечила возможность предустановки российской поисковой системы, однако предупреждение в части предустановки национального мессенджера и отечественного магазина приложений не исполнила, в связи с чем 03.08.2026 в отношении компании возбуждено дело о нарушении антимонопольного законодательства^[29]. Этот случай иллюстрирует сочетание специальных отраслевых требований (о предустановке программного обеспечения) и общих антимонопольных запретов в отношении иностранного владельца цифровой экосистемы.

Схожие претензии ФАС России предъявила к компании Google LLC: в июле 2022 г. ФАС России установила, что компания, управляющая магазином приложений Google Play, обязала разработчиков, распространяющих платные приложения через площадку, использовать исключительно платежную систему Google. Действия компании содержали признаки злоупотребления доминирующим положением, в связи с чем ФАС России выдала компании предупреждение (п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции) со сроком исполнения до 04.08.2022. В августе 2022 г. компания сообщила, что внесла изменения в Правила программы для разработчиков Google Play и убрала запрет на использование сторонних платежных систем. По результатам анализа ФАС России пришла к выводу, что компания исполнила предупреждение службы^[30].

Еще в одном деле против Google LLC решением от 24.02.2022 ФАС России признала действия компании по установлению в Условиях использования YouTube, Условиях использования Google неопределенных положений, позволяющих произвольно и без уведомления (предупреждения) блокировать (удалять) любой аккаунт (контент) на сервисе видеохостинга YouTube (далее – «Сервис»), а также в отсутствие на Сервисе и в соответствующих документах, регламентирующих деятельность Сервиса процедуры обжалования действий (бездействия) администрации Сервиса (со сроками, порядком и результатом обжалования), нарушением части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, устанавливающей запрет на действия (бездействие) занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо неопределенного круга потребителей^[31].

Так, ФАС России установила, что «совокупность фактических и нормативных действий (бездействия) Google LLC по произвольной и без предупреждения (уведомления) блокировке (удалению) любого аккаунта (контента) на Сервисе приводит (может привести) к ущемлению прав и интересов неограниченного круга пользователей Сервиса (создателей и конечных потребителей видеоконтента) на беспрепятственное получение и распространение информации (контента), к ущемлению интересов хозяйствующих субъектов на рынке распространения контента, а также к ограничению конкуренции на смежном рынке распространения рекламы, в том числе в сети «Интернет»^[32].

Компания обжаловала в суд решение, предписание и постановление о наложении штрафа (заявления объединены в одно производство), однако суды определили, что «приведенные в условиях пользования формулировки позволяют в отсутствие у компании соответствующих правовых или иных оснований осуществить по своему усмотрению блокировку (удаление) аккаунтов (контента) любых пользователей видеохостинга YouTube, в том числе пользователей, осуществляющих предпринимательскую деятельность с использованием указанного сервиса (создание (производство) контента, продажа товаров, работ, услуг, производство и распространение рекламы и пр.)». Суды согласились с доводами ФАС России, что указанные обстоятельства позволяют квалифицировать действия компании как нарушение части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции^[33]. Суды также поддержали вывод о доминирующем положении Google на рынке сервисов видеохостинга (с долей не менее 60 %) и отклонили довод о выходе ФАС России за пределы полномочий, указав, что действия компании оценивались на соответствие ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, а не законодательства об информации, контроль за соблюдением которого отнесен к компетенции Роскомнадзора^[34].

За указанное нарушение постановлением ФАС России от 25.07.2022 на Google LLC наложен оборотный штраф по ч. 2 ст. 14.31 КоАП РФ в размере 2 002 171 048 руб.^[35] Поскольку штраф не был уплачен в установленный срок, мировой судья привлек компанию к ответственности по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ и назначил штраф в двукратном размере неуплаченной суммы – более 4 млрд руб.^[36] Таким образом, неуплата иностранной компанией штрафа не прекращает публично-правовую обязанность. Она влечет самостоятельную ответственность по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ и направление постановления судебному приставу-исполнителю для принудительного исполнения (ч. 5 ст. 32.2 КоАП РФ), которое, однако, возможно лишь за счет имущества компании, находящегося в России.

Вместе с тем Закон о защите конкуренции защищает и права иностранных компаний: в силу ч. 1 ст. 3 они могут выступать не только ответчиками, но и заявителями по делам о нарушении антимонопольного законодательства.

В деле № СИП-175/2024 российское общество оспаривало решение ФАС России, которым его действия признаны нарушающими ч. 1 ст. 14.4 Закона о защите конкуренции, в соответствии с которой не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг.

ФАС России рассматривала заявление иностранной компании (китайского производителя тату-оборудования) о недобросовестной конкуренции со стороны российского общества, выразившейся в приобретении и использовании исключительного права на комбинированный товарный знак «MAST» (свидетельство № 869559), который представляет собой обозначение, используемое этой компанией для маркировки своей продукции с 2019 г. Антимонопольный орган, в частности, учел, что общество, не являвшееся производителем продукции, после регистрации знака направило 187 претензий о нарушении исключительного права в отношении продавцов продукции компании на маркетплейсах.

Суд по интеллектуальным правам, рассматривавший дело в качестве суда первой инстанции, согласился с тем, что действия российского общества по приобретению и использованию спорного товарного знака направлены на «получение необоснованных преимуществ по отношению к его конкурентам на соответствующем товарном рынке и влекут убытки для конкурентов ввиду невозможности вводить в гражданский оборот продукцию производства [иностранной компании] без разрешения Заявителя [российского общества] и необходимостью выплаты компенсации за нарушение исключительного права Заявителя». Представитель иностранной компании указывал, что «компания никогда не давала согласия на регистрацию спорного товарного знака, поскольку это противоречит ее интересам»^[37]. Президиум Суда по интеллектуальным правам оставил решение без изменения; при этом кассационная жалоба касалась лишь отказа в назначении судебной экспертизы, вопросы для которой, как указал суд, носили правовой характер^[38].

Подход суда согласуется с позицией Верховного Суда РФ, согласно которой для квалификации действий по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак в качестве недобросовестной конкуренции необходимо установить совокупность условий, определенных ст. 10-bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности и п. 9 ст. 4 Закона о защите конкуренции. Недобросовестность при этом оценивается на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака. При этом добросовестность оценивается и в отношении самого иностранного правообладателя, когда он предъявляет требования к российским участникам оборота, в том числе в спорах о параллельном импорте^[39].

Контроль экономической концентрации и иностранных инвестиций

Помимо поведенческих запретов, иностранные компании сталкиваются с российским антимонопольным контролем при совершении сделок экономической концентрации, в том числе сделок, заключаемых за пределами России между иностранными лицами. Как указано выше, по правилам гл. 7 Закона о защите конкуренции контролю подлежат, в частности, сделки в отношении иностранных лиц, осуществляющих поставки товаров в Россию на сумму более одного миллиарда рублей в течение года, предшествующего сделке (ч. 1 ст. 26.1). Предварительного согласия ФАС России требует, среди прочего, приобретение более 50 % голосующих акций (долей) юридического лица, учрежденного за пределами РФ, либо иных прав, позволяющих определять условия осуществления им предпринимательской деятельности или осуществлять функции его исполнительного органа (п. 9 ч. 1 ст. 28), если превышены пороговые значения по активам или выручке либо цена сделки превышает семь миллиардов рублей (критерий цены сделки введен Федеральным законом от 10.07.2023 № 301-ФЗ и применяется с 01.09.2023)^[40].

Наиболее известный пример – согласование ФАС России в 2018 г. глобальной сделки по приобретению компанией Bayer компании Monsanto. Сделка согласована с выдачей пятилетнего предписания, обязывающего Bayer обеспечить трансфер российским получателям молекулярных средств селекции и гермоплазмы, необходимых для создания семян сельскохозяйственных культур с заданными свойствами^[41].

При рассмотрении ходатайств с участием иностранных инвесторов антимонопольный контроль тесно связан с контролем иностранных инвестиций. ФАС России вправе продлевать срок рассмотрения ходатайства до завершения процедур предварительного согласования сделки по Закону № 57-ФЗ (о нем – ниже) или по ст. 6 Федерального закона от 09.07.1999 № 160-ФЗ «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» (пп. 3.1–3.4 ч. 2 ст. 33 Закона о защите конкуренции)^[42]. Если заявитель является иностранным инвестором, в ходатайстве раскрываются сведения о его выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и контролирующих лицах. Такие сведения представляются также в случае, если объект экономической концентрации (или подконтрольные ему лица) осуществляет стратегические виды деятельности по Закону № 57-ФЗ, а с 07.06.2026 – и при наличии у него лицензий (иных документов), необходимых для их осуществления^[43].

Отдельный и наиболее масштабный вопрос связан с применением Федерального закона от 29.04.2008 № 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства» (далее – «Закон № 57-ФЗ»).

Данный закон устанавливает ограничения для иностранных инвесторов и для группы лиц, в которую входит иностранный инвестор, для их участия в уставных капиталах стратегических обществ.

Сделки, подлежащие предварительному согласованию, определены в статье 7 Закона № 57-ФЗ. К таковым относятся, например, сделки, в результате совершения которых иностранный инвестор или группа лиц приобретает право прямо или косвенно распоряжаться более чем 50 % общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставный капитал стратегического общества, либо право назначать его единоличный исполнительный орган (пп. «а», «б» п. 1 ч. 1 ст. 7 Закона № 57-ФЗ); для обществ, осуществляющих пользование участками недр федерального значения и (или) рыболовство, порог составляет 25 % (п. 2 ч. 1 ст. 7). Для сделок иностранных государств, международных организаций и иностранных инвесторов, не представляющих информацию о своих выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и контролирующих лицах, установлен пониженный порог – более 25 % голосов или иная возможность блокировать решения органов управления стратегического общества (п. 5 ч. 1 ст. 7, ч. 3 ст. 2 Закона № 57-ФЗ)^[44].

Иностранный инвестор, который намеревается совершить сделку, указанную в ч. 1–4 ст. 7 Закона № 57-ФЗ, или установил контроль над стратегическим хозяйственным обществом в случаях, предусмотренных ч. 5 ст. 7 Закона № 57-ФЗ (в частности, в результате изменения соотношения голосов вследствие выкупа обществом собственных акций), обязан подать соответствующее ходатайство (в последнем случае – в течение трех месяцев со дня установления контроля) (ч. 1 ст. 8 Закона № 57-ФЗ).

Ходатайство о предварительном согласовании сделки или ходатайство о согласовании установления контроля направляется в федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный на выполнение функций по контролю за осуществлением иностранных инвестиций, которым является ФАС России, на имя руководителя (заместителя руководителя) ФАС России в двух экземплярах почтовым отправлением с описью вложения либо непосредственно (в том числе курьером). Решение о предварительном согласовании сделки (об отказе в согласовании) принимает Правительственная комиссия по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в Российской Федерации (далее – «Правкомиссия»), а ФАС России как уполномоченный орган обеспечивает рассмотрение ходатайства и оформление принятого решения^[45].

Приказом ФАС России от 04.10.2021 № 1067/21 утвержден Административный регламент Федеральной антимонопольной службы по предоставлению государственной услуги по рассмотрению ходатайств о предварительном согласовании сделок и ходатайств о согласовании установления контроля иностранных инвесторов или группы лиц, в которую входит иностранный инвестор, над хозяйственными обществами, имеющими стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства (зарегистрирован в Минюсте России 29.11.2021, рег. № 66040). Регламентом, в частности, установлено, что срок рассмотрения ходатайства не может превышать 3-х месяцев со дня его поступления в ФАС России и в исключительных случаях может быть продлен по решению Правкомиссии на три месяца^[46].

Сделки, совершенные с нарушением требований Закона № 57-ФЗ, ничтожны. Действия, в результате которых иностранный инвестор приобретает право определять решения органов управления стратегического хозяйственного общества, в том числе условия осуществления им предпринимательской деятельности, не влекут юридических последствий с момента их совершения (ч. 1 ст. 15 Закона № 57-ФЗ).

Дела, связанные с нарушением требований Закона № 57-ФЗ, подсудны арбитражным судам (ч. 6 ст. 15 Закона № 57-ФЗ).

Суд применяет последствия недействительности ничтожной сделки, в том числе может взыскать в доход Российской Федерации приобретенные в результате совершения ничтожной сделки сторонами, действовавшими умышленно, акции (доли) стратегического общества либо имущество, относящееся к его основным производственным средствам, а также полученные такими сторонами доходы (ч. 1.1 ст. 15 Закона № 57-ФЗ, введена Федеральным законом от 28.04.2023 № 139-ФЗ и действует с 09.05.2023).

При принятии судом решения о применении последствий недействительности ничтожной сделки учитывается наличие или отсутствие рисков сохранения либо возникновения угрозы обороне страны и (или) безопасности государства в случае применения последствий, установленных пунктом 2 статьи 167 ГК РФ, когда каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость (ч. 1.2 ст. 15 Закона № 57-ФЗ). Указанные последствия по аналогии применяются и к иным действиям, повлекшим установление контроля над стратегическим обществом без согласования (ч. 1.3 ст. 15). Кроме того, стратегическое общество вправе взыскать с иностранного инвестора или группы лиц убытки, причиненные недобросовестным осуществлением прав, приобретенных в результате таких сделок (действий) (ч. 7 ст. 15)^[47].

Следует учитывать, что Федеральным законом от 08.03.2026 № 51-ФЗ в Закон № 57-ФЗ внесены существенные изменения, которые вступили в силу (за отдельными исключениями) с 07.06.2026. В частности, действие закона распространено на некоммерческие организации, осуществляющие стратегические виды деятельности, а также на хозяйственные общества, которые фактически не осуществляют такую деятельность, но имеют лицензию (иное разрешение) на нее. Внутригрупповое исключение из требования о предварительном согласовании применяется только при условии представления иностранным инвестором в ФАС России сведений о выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и контролирующих лицах. Расширен перечень стратегических видов деятельности (в том числе за счет пользования отдельными участками недр, не отнесенными к участкам недр федерального значения, и производства рыбной продукции при соблюдении установленных критериев), а также введена обязанность иностранного инвестора уведомлять ФАС России о наличии у него права распоряжаться 5 % и более акций (долей) общества, получившего лицензию (иное разрешение) на осуществление стратегического вида деятельности^[48].

В деле № А50-17636/2023 Генеральной прокуратурой РФ в интересах Российской Федерации подан иск к акционерному обществу, его дочернему обществу и гражданину Великобритании о применении последствий недействительности ничтожной сделки, оформленной протоколом заседания совета директоров акционерного общества в виде возврата акционерному обществу движимого и недвижимого имущества, признании отсутствующим права собственности общества с ограниченной ответственностью на переданное ему в качестве вклада в уставный капитал этого движимого и недвижимого имущества и признании права залога отсутствующим. Ранее в деле № А50-10758/2017 сделки по приобретению акций этого общества лицами, подконтрольными тому же иностранному гражданину, были признаны недействительными, а 79 % акций стратегического общества взысканы в доход Российской Федерации.

Суды, «учитывая специфику, характер и объемы осуществляемой акционерным обществом […] деятельности, […] обоснованно посчитали, что эта организация […] относится к категории стратегических обществ для обеспечения обороны страны и безопасности государства, приобретение акций которого иностранными инвесторами регулируется положениями Закона № 57-ФЗ»^[49]. Суды сослались на пп. «г» п. 37 и п. 44 ст. 6 Закона № 57-ФЗ.

Принимая во внимание, что сделки по установлению залога в отношении имущества акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью ничтожны с момента их совершения и не могут влечь юридических последствий, в связи с чем у первоначального кредитора по договору займа и иностранного гражданина не имелось законных оснований для заключения договоров, предусматривающих установление в их пользу залога основных производственных активов стратегического общества, имеющего значение для обороны и безопасности страны, суды признали, что «сделка по увеличению уставного капитала общества [с ограниченной ответственностью], совершенная во исполнение решения совета директоров акционерного общества […], противоречит требованиям пункта 2 статьи 168 и статьи 169 ГК РФ, поскольку совершена лицами, действующими исключительно в интересах [иностранного гражданина], контроль которого над стратегическим обществом не был согласован в порядке, установленном Законом № 57-ФЗ, что повлекло возможность возникновения угрозы обороне страны, безопасности государства»^[50].

Существенное практическое значение имеет позиция судов по вопросу исковой давности. Отклоняя доводы ответчиков о ее пропуске, суды исходили из того, что реальная возможность установить все обстоятельства последовательного отчуждения имущества стратегического предприятия и надлежащим образом предъявить требования появилась у истца только после восстановления контроля над предприятием, устранения влияния иностранных инвесторов (июнь 2023 г.) и проведения ревизии^[51]. Суды также отклонили довод об отсутствии у прокуратуры права на иск, сославшись на ч. 1 ст. 52 АПК РФ и указав, что иск предъявлен в интересах Российской Федерации в защиту интересов государства и общества в сфере обеспечения обороны страны и безопасности государства^[52].

В деле № А21-2269/2023 заместитель Генерального прокурора РФ также в интересах РФ обратился в суд с иском о применении последствий недействительности ничтожных сделок в виде взыскания в доход РФ акций стратегического общества (морского порта), принадлежащих иностранной компании, зарегистрированной в Великобритании, и физическому лицу, входящему с ней в одну группу лиц. В обоснование иска указано, что «группой лиц с участием иностранного инвестора путем сокрытия от уполномоченных органов Российской Федерации факта сделки, контролирующих лиц, бенефициарных владельцев и выгодоприобретателей незаконно приобретены акции и получен контроль нерезидентов над Портом, имеющим стратегическое значение для Российской Федерации. Антимонопольной службой отмечено, что последовательное приобретение […] 46,5% акций Порта позволяет им под видом законного участия в деятельности общества получать данные о динамике грузооборота Российской Федерации, номенклатуре товаров, переваливаемых через порт, что напрямую влияет на продовольственную, энергетическую и военную безопасность эксклавного субъекта Российской Федерации»^[53].

В нарушение требований Закона № 57-ФЗ иностранная компания не обращалась в уполномоченный орган и Правкомиссию с ходатайством о предварительном согласовании сделки по приобретению акций порта, являющегося обществом, имеющим стратегическое значение. Квалифицируя спорные сделки, суды признали, что они совершены «с целью, заведомо противной основам правопорядка, поскольку направлены на получение контроля группой лиц, в которую входит иностранный инвестор, над предприятием, имеющим стратегическое значение, в обход требований Закона № 57-ФЗ»^[54]. Суды также признали, что иностранная компания и физические лица (в том числе ее конечный бенефициар и его отец) образуют группу лиц, поэтому последующее приобретение акций физическим лицом квалифицировано как сделка, направленная на увеличение контроля иностранного инвестора и подлежавшая согласованию (п. 5 ч. 1 ст. 7 Закона № 57-ФЗ); обращение акций в доход государства обосновано ст. 169 ГК РФ^[55].

В деле № А42-7217/2021 по иску ФАС России о признании недействительными (ничтожными) сделок по переуступке права требования, договора купли-продажи доли, договора присоединения и о применении последствий недействительности ничтожных сделок в виде лишения права голоса на общем собрании акционеров АО и взыскания его акций в доход Российской Федерации суды посчитали, что в результате совершения цепочки последовательных действий группой лиц с участием иностранного инвестора был установлен косвенный корпоративный контроль над АО как стратегическим обществом. Цепочка включала приобретение акций порта на приватизационном аукционе обществом, профинансированным за счет займов кипрской компании, предоставленных другой компании группы под залог ее акций; последующие уступки прав требования по этим займам компаниям, учрежденным одним из членов группы в Сингапуре и Венгрии; приобретение заемщиком 100 % долей покупателя и присоединение покупателя к заемщику.

Суды, установив, что предусмотренное Законом № 57-ФЗ предварительное согласование на совершение указанных действий не было получено, на основании статьи 15 того же Закона признали «совокупность спорных действий недействительными сделками, применив к ним последствия недействительности, обусловленные статусом АО […] как стратегического общества и отнесением ответчиков к группе лиц с участием иностранного инвестора»^[56]. Иск был удовлетворен в части признания сделок недействительными и взыскания в доход Российской Федерации всех акций стратегического общества с зачислением их на счет Росимущества; в применении иных заявленных последствий суды отказали. Довод ответчиков о неприменении Закона № 57-ФЗ со ссылкой на ч. 9 ст. 2 этого закона (исключение для сделок, приобретателем по которым является организация, контролируемая гражданами РФ – налоговыми резидентами РФ) был отклонен с учетом, в частности, сведений о длительности пребывания одного из ответчиков за пределами Российской Федерации^[57]. Примечательно, что и после исполнения решения суды сохранили обеспечительные меры в отношении имущества стратегического общества, указав, что восстановление корпоративного контроля предполагает не только возврат акций в собственность государства, но и сохранение контроля над имущественной массой; меры, ограничивавшие корпоративные права ответчиков в отношении материнской компании, при этом были отменены^[58].

В деле № А56‑3068/2025 удовлетворены требования Генеральной прокуратуры РФ к иностранным компаниям о признании ничтожными договоров купли‑продажи акций стратегического предприятия и взыскании их в доход РФ. Суд первой инстанции иск удовлетворил; апелляционный суд изменил решение, признав ничтожной лишь одну из сделок и обратив в доход государства 1 731 акцию; суд кассационной инстанции отменил постановление апелляционного суда и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что «в результате исполнения спорных последовательных сделок, без необходимого в данном случае согласования с ФАС России и Правительственной комиссией, доля участия граждан ФРГ и Франции […] в стратегическом предприятии достигла 50% уставного капитала, что позволяет им прямо влиять на деятельность общества и принимать блокирующие решения». Поскольку спорные сделки совершены с нарушением положений подпункта «а» пункта 1 части 1 статьи 7 Закона № 57-ФЗ, суд первой инстанции, по мнению суда округа, обоснованно признал их ничтожными и применил последствия недействительности^[59].

Дело примечательно и механизмом установления контроля: доля иностранных бенефициаров выросла не только в результате внутригрупповых сделок купли-продажи акций, но и вследствие приобретения эмитентом собственных акций у одного из акционеров с последующим уменьшением уставного капитала и погашением этих акций. Закон № 57-ФЗ прямо относит изменение соотношения голосов вследствие приобретения (выкупа) обществом собственных акций к случаям установления контроля, требующим подачи ходатайства о согласовании^[60].

В условиях санкционного давления в связи с введением иностранными государствами ограничительных мер, в России в виде дополнительных временных мер экономического характера по обеспечению финансовой стабильности был введен особый разрешительный порядок совершения сделок и операций с иностранными контрагентами и подконтрольными им лицами из государств, которые ввели ограничения в отношении России.

Такие разрешения выдаются не в рамках Закона № 57-ФЗ, а в порядке, установленном указами Президента РФ (в частности, от 01.03.2022 № 81 и от 08.09.2022 № 618), – как правило, Правкомиссией (ее подкомиссией), а в отдельных случаях – Президентом РФ (Указ Президента РФ от 05.08.2022 № 520). Получение такого разрешения не освобождает от необходимости предварительного согласования сделки с ФАС России по гл. 7 Закона о защите конкуренции и (или) по Закону № 57-ФЗ, если сделка отвечает соответствующим критериям.

Таким образом, иностранная компания, которая не осуществляет деятельность на товарном рынке в РФ, но действия которой могут на него повлиять, может стать адресатом антимонопольных запретов и потенциально может быть привлечена к ответственности за нарушение российского законодательства. Определяющим фактором будет оказание ею влияния на конкуренцию на российском рынке.

В практике антимонопольных органов влияние может выражаться как в очевидных действиях (бездействии), так и через участие в капитале российского юридического лица. Иностранные компании привлекаются к ответственности за нарушение требований российского антимонопольного законодательства, а эффективность исполнения актов антимонопольного органа напрямую зависит от наличия у иностранной компании активов и коммерческих интересов в России: при их наличии практика (Booking.com, Apple) демонстрирует добровольное исполнение предписаний и уплату штрафов, тогда как пример Google LLC показывает, что при неуплате штрафа и отсутствии в России имущества, на которое может быть обращено взыскание, возможности принудительного исполнения ограничены, а ответственность лишь нарастает (ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ).

С практической точки зрения иностранным компаниям, чья деятельность затрагивает российский рынок, целесообразно:

• оценивать сделки, в том числе глобальные, на предмет необходимости согласования с ФАС России по гл. 7 Закона о защите конкуренции и по Закону № 57-ФЗ;
• учитывать риск признания их доминирующими на российских рынках, в том числе цифровых, и проверять договорные условия с российскими контрагентами (паритетные оговорки, ограничения способов оплаты, условия блокировки и доступа), учитывая разъясненные Верховным Судом РФ критерии навязывания невыгодных условий: наличие у доминирующего субъекта законного интереса и соразмерность налагаемых на контрагентов ограничений^[61];
• учитывать специальные правила для владельцев цифровых платформ с сетевым эффектом (ст. 10.1 Закона о защите конкуренции), а также требования отраслевого законодательства (например, о предустановке отечественного программного обеспечения), неисполнение которых в практике ФАС России оценивается и с позиций антимонопольного законодательства^[62];
• при структурировании владения российскими активами учитывать риски по Закону № 57-ФЗ, включая установление контроля косвенно, через группу лиц и в результате корпоративных действий (выкуп акций, уменьшение уставного капитала), а также то, что срок исковой давности по искам о применении последствий таких сделок может исчисляться с момента устранения иностранного контроля^[63];
• своевременно реагировать на запросы и предупреждения ФАС России, поскольку неисполнение предупреждения влечет возбуждение дела, а неисполнение предписаний и неуплата штрафов – нарастающую административную ответственность.

_____________________

^[1] Пункты 6 и 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства».

^[2] Там же (абзац третий пункта 7).

^[3] Часть 1 статьи 26.1 Закона о защите конкуренции.

^[4] United States v. Aluminum Co. of America, 148 F.2d 416 (2d Cir. 1945). URL: https://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/F2/148/416/1503668/.

^[5] The Case of the S.S. “Lotus” (France v. Turkey), Judgment No. 9 of 7 September 1927, P.C.I.J. Series A, No. 10. URL: https://law.justia.com/cases/foreign/international/1927-pcij-series-a-no-10.html.

^[6] Judgment of the Court of 27 September 1988, A. Ahlström Osakeyhtiö and Others v Commission (Wood Pulp), Joined Cases 89/85, 104/85, 114/85, 116/85, 117/85 and 125/85 to 129/85, ECLI:EU:C:1988:447. URL: https://admin.lawthek.eu/detail/7703dd43-9437-4020-a3ea-bc15b3f977cf/en/. Официальный текст: EUR-Lex, CELEX 61985CJ0089.

^[7] Judgment of the Court (Grand Chamber) of 6 September 2017, Intel Corporation Inc. v European Commission, Case C-413/14 P, ECLI:EU:C:2017:632. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex:62014CJ0413.

^[8] Часть 3 статьи 3 Закона о защите конкуренции введена Федеральным законом от 05.10.2015 № 275-ФЗ.

^[9] Решение Высшего Евразийского экономического совета от 19.12.2012 № 29 «Об утверждении Критериев отнесения рынка к трансграничному» (в ред. решения от 26.12.2016 № 26). О толковании Критериев см. также Консультативное заключение Большой коллегии Суда Евразийского экономического союза от 18.06.2019 № СЕ-2-1/2-19-БК.

^[10] Постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.06.2023 по делу № А40-163226/2022.

^[11] Решение Арбитражного суда г. Москвы от 30.06.2021 по делу № А40-37693/2021 (оставлено без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2021); приводится по постановлению Арбитражного суда Московского округа от 19.06.2023 по делу № А40-163226/2022.

^[12] Абзац первый пункта 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2.

^[13] Подпункт «и» пункта 6 части 1 статьи 23 Закона о защите конкуренции; пункт 59 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2.

^[14] Пункты 1, 2, 4 и 10 части 1 статьи 247 АПК РФ. См. также постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом».

^[15] ФАС России впервые применила норму об экстерриториальности. Сайт ФАС России. URL: http://fas.gov.ru/presscenter/news/detail.html?id=33442/.

^[16] ФАС России широко применяет принцип экстерриториальности в отношении иностранных компаний. Сайт ФАС России. URL: https://fas.gov.ru/news/23474.

^[17] Решение ФАС России №АД/115711-ДСП/20 по делу № 11/01/10-41/2019 от 29.12.2020. База решений и правовых актов ФАС России. URL: https://br.fas.gov.ru/ca/upravlenie-regulirovaniya-svyazi-i-informatsionnyh-tehnologiy/cdf15018-ef29-40e8-acbd-d39edc8aee39/?query=Booking.

^[18] Постановление ФАС России от 27.08.2021 по делу об административном правонарушении № 11/04/14.31-8/2021 (реквизиты приведены по постановлению Арбитражного суда Московского округа от 23.05.2022 по делу № А40-195672/2021). О подтверждении судом законности решения ФАС России см.: Суд подтвердил, что сервис Booking.com злоупотреблял монопольным положением. 31.08.2021. Коммерсантъ. URL: https://www.kommersant.ru/doc/4965993.

^[19] Постановление Арбитражного суда Московского округа от 23.05.2022 по делу № А40-195672/2021.

^[20] Верховный суд подтвердил, что Booking.com незаконно навязывал отелям в России паритет цен. 22.06.2022. ТАСС. URL: https://tass.ru/ekonomika/15002163.

^[21] Сообщение РАПСИ от 15.12.2021 об исполнении Booking.com B.V. предписания ФАС России о прекращении применения паритета цен и номеров. URL: https://rapsinews.ru/judicial_news/20211215/307602965.html.

^[22] ФАС сообщила об оплате Booking.com назначенного штрафа в 1,3 млрд рублей. 08.04.2022. Интерфакс-Туризм. URL: https://tourism.interfax.ru/ru/news/articles/86758/. См. также: ФАС: компания Booking отчиталась об уплате штрафа в 1,3 млрд рублей. 08.04.2022. Сайт ФАС России. URL: https://fas.gov.ru/news/31891.

^[23] Решение ФАС России № ПИ/71984-ДСП/22 по делу № 11/01/10-30/2021 от 29.07.2022. База решений и правовых актов ФАС России. URL: https://br.fas.gov.ru/ca/upravlenie-regulirovaniya-svyazi-i-informatsionnyh-tehnologiy/b9ebd434-8004-459a-b84e-92dc82683ce2/.

^[24] ФАС оштрафовала Apple на 1,1 млрд. рублей. 17.01.2023. Сайт ФАС России. URL: https://fas.gov.ru/news/32389.

^[25] Суд подтвердил штраф ФАС в отношении Apple в размере 1,17 млрд руб. 30.05.2023. РАПСИ. URL: https://rapsinews.ru/judicial_news/20230530/308953789.html.

^[26] Сообщение ФАС России об уплате Apple антимонопольного штрафа. Сайт ФАС России. URL: https://fas.gov.ru/news/33033.

^[27] Апелляция поддержала законность штрафа ФАС в отношении Apple в размере 906 млн рублей. 18.10.2022. ComNews. URL: https://www.comnews.ru/content/222667/2022-10-18/2022-w42/apellyaciya-podderzhala-zakonnost-shtrafa-fas-otnoshenii-apple-razmere-906-mln-rubley; Верховный Суд подтвердил законность штрафа ФАС в отношении Apple в размере 906 млн рублей. 09.06.2023. Retail.ru. URL: https://www.retail.ru/news/verkhovnyy-sud-podtverdil-zakonnost-shtrafa-fas-v-otnoshenii-apple-v-razmere-906-9-iyunya-2023-229569/.

^[28] ФАС выдала предупреждение Apple за дискриминацию российских поисковиков. 01.07.2026. Коммерсантъ. URL: https://www.kommersant.ru/doc/8781403. См. также: ФАС пригрозила американской Apple штрафом в 4 млрд рублей. Интерфакс. URL: https://www.interfax.ru/business/1099587.

^[29] ФАС возбудила дело против Apple. 03.08.2026. Ведомости. URL: https://www.vedomosti.ru/technology/news/2026/08/03/1218509-delo-protiv-apple. См. также: ФАС возбудила дело против Apple. 03.08.2026. BFM.ru. URL: https://www.bfm.ru/news/614046.

^[30] Google LLC исполнила предупреждение ФАС России. 06.09.2022. Сайт ФАС России. URL: https://fas.gov.ru/news/32126.

^[31] Решение ФАС России № ПИ/14439/22 по делу № 11/01/10-12/2021 от 24.02.2022. База решений и правовых актов ФАС России. URL: https://br.fas.gov.ru/ca/upravlenie-regulirovaniya-svyazi-i-informatsionnyh-tehnologiy/030a28e3-c8d9-4129-b4ba-26c5013d9457/.

^[32] Там же.

^[33] Постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.07.2023 по делу № А40-91928/2022.

^[34] Там же.

^[35] Постановление ФАС России от 25.07.2022 по делу об административном правонарушении № 11/04/14.31-5/2022 (реквизиты приведены по постановлению Арбитражного суда Московского округа от 13.07.2023 по делу № А40-91928/2022). См. также: ФАС оштрафовала Google на 2 млрд рублей. 26.07.2022. ТАСС. URL: https://tass.ru/ekonomika/15312421.

^[36] Суд оштрафовал Google на 4 млрд руб. за невыплату в срок оборотного штрафа по делу ФАС. 27.06.2023. Интерфакс. URL: https://www.interfax.ru/russia/909172.

^[37] Решение Суда по интеллектуальным правам от 02.07.2024 по делу № СИП-175/2024.

^[38] Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 24.10.2024 по делу № СИП-175/2024.

^[39] Пункты 11–13 Обзора судебной практики по делам, связанным с оценкой действий правообладателей товарных знаков (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2023).

^[40] Часть 1 статьи 28 Закона о защите конкуренции (в ред. Федерального закона от 10.07.2023 № 301-ФЗ).

^[41] ФАС России согласовала сделку по слиянию Bayer и Monsanto. Сайт ФАС России. URL: https://fas.gov.ru/news/24815.

^[42] Пункты 3.1–3.4 части 2 статьи 33 Закона о защите конкуренции (в ред. Федерального закона от 29.12.2022 № 620-ФЗ, действующей с 09.01.2023).

^[43] Пункт 23 части 5 статьи 32 Закона о защите конкуренции (в ред. Федерального закона от 08.03.2026 № 51-ФЗ).

^[44] Статьи 2 и 7 Закона № 57-ФЗ.

^[45] Часть 1 статьи 8, часть 3 статьи 11 Закона № 57-ФЗ; пункт 18 Административного регламента, утвержденного приказом ФАС России от 04.10.2021 № 1067/21.

^[46] Пункт 14 Административного регламента, утвержденного приказом ФАС России от 04.10.2021 № 1067/21.

^[47] Части 1.1–1.3, 6 и 7 статьи 15 Закона № 57-ФЗ (части 1.1–1.3 и 7 введены Федеральным законом от 28.04.2023 № 139-ФЗ).

^[48] Федеральный закон от 08.03.2026 № 51-ФЗ. Обзор изменений см.: Иностранные инвестиции: новое в законодательстве. 12.03.2026. Стоунбридж Лигал. URL: https://stonebridgelegal.ru/media/files/SBL_Alert_Changes_in_Foreign_Investment_Rules_RUS.pdf.

^[49] Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24.06.2024 № Ф09-3328/24 по делу № А50-17636/2023.

^[50] Там же.

^[51] Там же.

^[52] Часть 1 статьи 52 АПК РФ (в ред. Федерального закона от 07.10.2022 № 387-ФЗ); постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24.06.2024 № Ф09-3328/24 по делу № А50-17636/2023.

^[53] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 15.11.2023 по делу № А21-2269/2023.

^[54] Там же.

^[55] Там же.

^[56] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.06.2023 № Ф07-4174/2023 по делу № А42-7217/2021.

^[57] Там же.

^[58] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26.02.2024 по делу № А42-7217/2021.

^[59] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.10.2025 по делу № А56-3068/2025.

^[60] Подпункт «а» пункта 1 части 5 статьи 7 Закона № 57-ФЗ.

^[61] Пункт 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2.

^[62] Статья 10.1 Закона о защите конкуренции (введена Федеральным законом от 10.07.2023 № 301-ФЗ, действует с 01.09.2023).

^[63] Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24.06.2024 № Ф09-3328/24 по делу № А50-17636/2023.