+7 (495) 147 11 03
email
telegram
email
email
telegram
Практический алгоритм защиты: поскольку антиисковый запрет носит строго превентивный характер, соответствующее заявление по статье 248.2 АПК РФ необходимо подавать до фактического завершения иностранного разбирательства.

Санкционные споры по статьям 248.1 и 248.2 АПК РФ: перенос юрисдикции в Россию и антиисковые запреты

Санкционные споры по статьям 248.1 и 248.2 АПК РФ: перенос юрисдикции в Россию и антиисковые запреты

 

16 августа 2026 г.

Юридическая фирма BRACE©

 

Односторонние ограничительные меры, введённые в отношении России, а также её физических и юридических лиц, существенно повлияли на сферу разрешения споров. Хотя международные арбитражные институты, расположенные в недружественных странах, заявляют о своей неполитизированности, подсанкционные лица сталкиваются с рядом серьёзных проблем при попытке исполнить ранее заключённые арбитражные оговорки. Эти проблемы затрудняют или фактически лишают их доступа к правосудию.К основным проблемам относятся:

  • невозможность инициировать разбирательство из‑за отказа иностранных банков проводить операции для таких лиц, в результате чего становится невозможной оплата арбитражного сбора;
  • отказ иностранных консультантов сотрудничать с российскими лицами;
  • сложности с назначением арбитров;
  • учёт арбитрами санкционного законодательства, действующего в их юрисдикции, и другие препятствия.

С целью разрешения данных проблем российским законодателем в Арбитражный процессуальный кодекс РФ (далее – «АПК РФ») Федеральным законом № 171-ФЗ от 08.06.2020 «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в целях защиты прав физических и юридических лиц в связи с мерами ограничительного характера, введенными иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза» , известным как «Закон Лугового», введены статьи 248.1 и 248.2 АПК РФ. Закон Лугового вступил в силу 19.06.2020 по истечении 10 дней после его официального опубликования (08.06.2020). Этим же законом внесены сопутствующие изменения, образующие вместе со статьями 248.1 и 248.2 АПК РФ единый механизм: пункт 7.1 части 6 статьи 27 АПК РФ (споры, указанные в статье 248.1 АПК РФ, рассматриваются арбитражными судами независимо от субъектного состава участников), пункт 3 части 1 статьи 244 АПК РФ, часть 2 статьи 247 и часть 1 статьи 252 АПК РФ.

Между тем, на практике эти нормы первоначально использовались редко. Ситуация изменилась в 2022 году, когда санкции ужесточились, и их количество кратно увеличилось. Реакцией на это стало формирование механизма передачи споров на рассмотрение в российский суд. В результате нормы, которые изначально рассматривали в качестве инструмента обеспечения доступа к правосудию узкого круга подсанкционных лиц, превратились в практически безотказный способ передачи дел в р--оссийскую юрисдикцию[1].

Статьи 248.1 и 248.2 АПК РФ являются нормами процессуального права и потому применяются судом независимо от даты заключения договора, содержащего арбитражную или пророгационную оговорку, и от даты возникновения спорного правоотношения: судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта (часть 4 статьи 3 АПК РФ). Показательно, что в «прецедентном» деле № А60-36897/2020 (АО «Уралтрансмаш» vs PESA Bydgoszcz) контракт с арбитражной оговоркой был заключён в 2013 году задолго до введения рассматриваемых норм[2].

В настоящей статье мы рассмотрим положения указанных статей, порядок их применения, актуальную судебную практику и ответные меры со стороны недружественных стран.

Правовое регулирование санкционных споров

Статьями 248.1 и 248.2 АПК РФ российским лицам, в отношении которых введены санкции (а в случаях, предусмотренных пунктом 2 части 2 статьи 248.1 АПК РФ, также иностранным юридическим лицам), предоставлено право перенести спор из иностранного суда или международного коммерческого арбитража в российский арбитражный суд и запретить контрагенту инициировать или продолжать разбирательство за рубежом.

Как следует из статьи 248.1 АПК РФ, если иное не установлено международным договором Российской Федерации или соглашением сторон, в соответствии с которыми рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранных судов, международных коммерческих арбитражей, находящихся за пределами территории Российской Федерации, к исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации относятся дела:

  • по спорам с участием лиц, в отношении которых применяются меры ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза (пункт 1 части 1 статьи 248.1 АПК РФ);
  • по спорам одного российского или иностранного лица с другим российским или иностранным лицом, если основанием для таких споров являются ограничительные меры, введённые в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц (пункт 2 части 1 статьи 248.1 АПК РФ).

К лицам, в отношении которых применяются меры ограничительного характера, относятся (часть 2 статьи 248.1 АПК РФ):

  • российские граждане и юридические лица, в отношении которых такие меры применяются;
  • иностранные юридические лица, в отношении которых применяются меры ограничительного характера, если основанием для применения таких мер являются ограничительные меры, введённые в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц.

Лица, указанные в части 2 статьи 248.1 АПК РФ, вправе (часть 3 статьи 248.1 АПК РФ):

  • обратиться за разрешением спора в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту своего нахождения или месту жительства при условии, что в производстве иностранного суда или международного коммерческого арбитража отсутствует спор между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям;
  • обратиться в порядке, предусмотренном статьей 248.2 АПК РФ, с заявлением о запрете инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже.

Часть 4 статьи 248.1 АПК РФ содержит ограничение свободы выбора места разрешения споров для внешнеэкономических контрактов. Существуют основания, при которых российские суды могут не принимать во внимание заключенное между сторонами арбитражное соглашение и установить собственную исключительную компетенцию по рассмотрению возникшего между сторонами спора.

Так, положения статьи 248.1 АПК РФ применяются также при одновременном наличии следующих двух условий (часть 4 статьи 248.1 АПК РФ):

  • в отношении одного из лиц, участвующих в споре, введены меры ограничительного характера;
  • арбитражное соглашение сторон неисполнимо по причине применения таких мер, создающих препятствия в доступе к правосудию.

Вместе с тем часть 4 статьи 248.1 АПК РФ формулирует дополнительное (самостоятельное) основание применения статьи, а не кумулятивное условие возникновения исключительной компетенции. Компетенция российского арбитражного суда возникает и в силу части 1 статьи 248.1 АПК РФ – то есть в силу самого участия в споре лица, в отношении которого введены ограничительные меры (пункт 1 части 1), либо в силу того, что основанием спора послужили ограничительные меры (пункт 2 части 1). Именно так эти нормы истолкованы Верховным Судом Российской Федерации: спор относится к компетенции российских арбитражных судов, если он возник в связи с введением иностранным государством мер ограничительного характера либо если для одной из сторон установлены препятствия в доступе к правосудию, в том числе при наличии арбитражной оговорки[3].

Категория неисполнимости соглашения, использованная в части 4 статьи 248.1 и пункте 4 части 2 статьи 248.2 АПК РФ, воспроизводит понятийный ряд, известный международному арбитражному праву. Согласно пункту 3 статьи II Конвенции Организации Объединённых Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 10.06.1958; далее – «Нью-Йоркская конвенция») суд договаривающегося государства, если к нему поступает иск по вопросу, по которому стороны заключили арбитражное соглашение, должен по просьбе одной из сторон направить стороны в арбитраж, «если не найдет, что упомянутое соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено». Ту же триаду оснований воспроизводит пункт 5 части 1 статьи 148 АПК РФ. Иными словами, формально российский суд не отвергает арбитражное соглашение как таковое, а констатирует невозможность его исполнения в сложившихся условиях[4].

Уязвимость такого подхода лежит в иной плоскости: неисполнимость выводится из презумпции, основанной на самом факте введения ограничительных мер, тогда как иностранные суды и арбитражи оценивают действительность и исполнимость оговорки по праву, применимому к арбитражному соглашению, и такую презумпцию, как правило, не признают (см. раздел «Санкционные споры в иностранных юрисдикциях»). Кроме того, часть 1 статьи 248.1 АПК РФ прямо оговаривает своё применение формулой «если иное не установлено международным договором Российской Федерации», а часть 3 статьи 3 АПК РФ закрепляет приоритет правил международного договора о судопроизводстве. Соотношение этих положений с пунктом 3 статьи II Нью-Йоркской конвенции ни в Тематическом обзоре № 8/2026, ни в Определении Конституционного Суда РФ от 29.04.2025 № 999-О не обсуждается, однако соответствующий довод возможно ожидать со стороны иностранного контрагента.

Положения статьи 248.1 АПК РФ (часть 5) не препятствуют признанию и приведению в исполнение решения иностранного суда или иностранного арбитражного решения, принятых по иску лиц, указанных в статье, либо если это лицо не возражало против рассмотрения с его участием спора иностранным судом или международным коммерческим арбитражем, в том числе не обращалось с заявлением о запрете инициировать или продолжать разбирательство.

Этому правилу корреспондирует пункт 3 части 1 статьи 244 АПК РФ (в редакции Федерального закона от 08.06.2020 № 171-ФЗ), согласно которому нарушение исключительной компетенции суда в Российской Федерации является основанием для отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, за исключением случаев, указанных в части 5 статьи 248.1 АПК РФ. На практике это позволяет подсанкционному российскому лицу, самостоятельно инициировавшему разбирательство за рубежом, добиваться исполнения полученного им иностранного решения в России. Например, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 29.07.2025 № Ф05-8539/25 по делу № А40-221290/2023 оставлено без изменения определение о признании и приведении в исполнение решения арбитража, вынесенного в Швейцарии по иску АО «Первый канал» – лица, включённого в санкционные списки и потому относящегося к лицам, указанным в части 2 статьи 248.1 АПК РФ[5].

Заявление о запрете инициировать или продолжать разбирательство в иностранных суде или арбитраже

Лицо, в отношении которого инициировано разбирательство в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже, находящихся за пределами территории Российской Федерации, по спорам, указанным в статье 248.1 АПК РФ, либо при наличии доказательств того, что такое разбирательство будет инициировано, вправе обратиться в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту своего нахождения или месту жительства с заявлением о запрете инициировать или продолжать такое разбирательство (часть 1 статьи 248.2 АПК РФ).

В заявлении должны быть указаны:

  • наименование арбитражного суда, в который подается заявление;
  • наименование заявителя, его адрес или место жительства, а также наименование лица, в отношении которого требуется установить запрет, его адрес или место жительства;
  • сведения о требованиях, которые могут быть предъявлены или уже предъявлены в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже;
  • обстоятельства, подтверждающие исключительную компетенцию российских арбитражных судов по рассмотрению спора, в том числе обстоятельства (при их наличии), подтверждающие, что соглашение сторон, в соответствии с которым рассмотрение спора с их участием отнесено к компетенции иностранного суда, международного коммерческого арбитража, не может быть исполнено стороной спора;
  • требование заявителя о запрете инициировать или продолжать разбирательство;
  • перечень прилагаемых документов.

В заявлении могут быть также указаны номера телефонов, факсов, адреса электронной почты заявителя и лиц, которые могут инициировать или инициировали разбирательство в иностранном суде или международном коммерческом арбитраже, а также их представителей.

К заявлению прилагаются (часть 4 статьи 248.2 АПК РФ):

  • копии документов, подтверждающих намерение инициировать разбирательство в иностранном суде или международном коммерческом арбитраже, либо факт начала такого разбирательства, в том числе претензии, требования, иски и иные документы;
  • копии документов, подтверждающих исключительную компетенцию российских арбитражных судов по рассмотрению спора;
  • иные документы, указанные в статье 126 АПК РФ (в том числе документ, подтверждающий уплату государственной пошлины либо право на льготу, документы, подтверждающие направление другим лицам, участвующим в деле, копий заявления и приложенных к нему документов, а для иностранного лица – документы, подтверждающие его юридический статус и право на осуществление предпринимательской и иной экономической деятельности).

Заявление рассматривается судьёй единолично по правилам рассмотрения дела арбитражным судом первой инстанции, с учётом особенностей, установленных статьёй 248.2 АПК РФ (часть 5 статьи 248.2 АПК РФ).

Извещение участвующих лиц и рассмотрение заявления об антиисковом запрете

Арбитражный суд извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного заседания. Неявка указанных лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения заявления.

Практически значимым является порядок извещения иностранного лица, находящегося за пределами Российской Федерации: такое лицо извещается определением арбитражного суда путём направления поручения в учреждение юстиции или другой компетентный орган иностранного государства, а срок рассмотрения дела продлевается на срок, установленный договором о правовой помощи, при отсутствии в договоре такого срока или при отсутствии договора – не более чем на год (часть 3 статьи 253 АПК РФ).

Применимый порядок зависит от государства места нахождения адресата. Это могут быть двусторонние договоры о правовой помощи, например, Конвенция о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским или торговым делам (Гаага, 15.11.1965), Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20.03.1992 (Киевское соглашение), Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 22.01.1993), Конвенция по вопросам гражданского процесса (Гаага, 01.03.1954); при этом суд применяет договор, обеспечивающий наиболее быстрое и менее формализованное взаимодействие компетентных органов[6].

Поскольку запрет, предусмотренный статьёй 248.2 АПК РФ, носит превентивный характер, фактор времени приобретает решающее значение. Сократить срок позволяет, в частности, разъяснение о том, что при наличии на территории Российской Федерации представителя иностранного лица, уполномоченного на получение извещения о судебном разбирательстве и иных судебных документов, документы направляются по адресу такого представителя в общем порядке (статьи 121, 123 АПК РФ), а направление судебных документов по адресу стороны в иностранном государстве не требуется. После вручения иностранному лицу копии первого судебного акта в порядке части 3 статьи 253 АПК РФ такое лицо считается надлежаще извещённым при рассмотрении дела судами вышестоящих инстанций при условии размещения судом информации о движении дела на официальном сайте[7].

По результатам рассмотрения заявления арбитражный суд выносит определение по правилам, установленным главой 20 АПК РФ для вынесения решений (часть 7 статьи 248.2 АПК РФ). В определении о запрете или об отказе в запрете должны содержаться (часть 8 статьи 248.2 АПК РФ):

  • наименования заявителя и лица, в отношении которого выносится запрет;
  • сведения о требованиях, которые могут быть предъявлены в иностранном суде, или международном коммерческом арбитраже, либо сведения о конкретном разбирательстве, в отношении которых устанавливается запрет;
  • указание на удовлетворение заявления о запрете лицу инициировать или продолжать разбирательство, либо на отказ в удовлетворении такого заявления.

Определение арбитражного суда по делу о запрете инициировать или продолжать разбирательство может быть обжаловано в кассационном порядке в арбитражный суд округа в течение одного месяца со дня вынесения определения (часть 9 статьи 248.2 АПК РФ). Апелляционное обжалование такого определения законом не предусмотрено, а месячный срок исчисляется со дня вынесения определения (а не со дня изготовления его в полном объёме), что требует особого внимания при планировании процессуальных действий.

Судебная неустойка за неисполнение антиискового запрета

Арбитражный суд на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения по требованию заявителя вправе присудить в его пользу денежную сумму, подлежащую взысканию с лица, в отношении которого вынесен запрет инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде или международном коммерческом арбитраже на случай неисполнения им судебного акта.

Размер подлежащей взысканию арбитражным судом денежной суммы не должен превышать размера исковых требований, предъявленных в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже, и понесённых стороной спора судебных расходов (часть 10 статьи 248.2 АПК РФ). Верховный Суд Российской Федерации подтвердил допустимость такой судебной неустойки, указав, что она является механизмом воспрепятствования совершению в недружественных юрисдикциях действий, фактически лишающих подсанкционных российских лиц возможности защитить свои права, а её размер определяется судом с учётом обстоятельств каждого дела и ограничен размером исковых требований, предъявленных в иностранном суде или арбитраже[8].

Размер присуждаемых на основании части 10 статьи 248.2 АПК РФ сумм на практике, как правило, соответствует размеру требований, предъявленных к российскому лицу за рубежом, и может достигать значительных величин. Так, по делу № А56-16212/2024 Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в марте 2024 года запретил компаниям Uniper Global Commodities SE и METHA-Methanhandel GmbH продолжать разбирательство в арбитраже ad hoc, администрируемом Постоянной палатой третейского суда, присудив в пользу ООО «Газпром экспорт» на случай нарушения запрета солидарно 14,3 млрд евро – сумму требований иностранных компаний в арбитраже[9].

Оценка конституционности норм статей 248.1 и 248.2 АПК РФ

Определением Конституционного Суда РФ от 29.04.2025 № 999-О отказано в принятии к рассмотрению жалобы компании OWH SE i.L. на статьи 248.1 и 248.2 АПК РФ. Конституционный Суд РФ указал, что оспариваемые нормы не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте; при этом проверка конституционности данных норм по существу не производилась, поскольку жалоба признана недопустимой.

Вместе с тем Конституционный Суд РФ подчеркнул диспозитивный характер механизма, предусмотренного рассматриваемыми статьями. Само по себе введение в отношении лица ограничительных мер не влечёт автоматического применения исключительной компетенции российских судов – лицо вправе само решить, воспользоваться ли этим механизмом, оспаривая компетенцию иностранного суда (арбитража), либо не возражать против рассмотрения с его участием спора иностранным судом, международным коммерческим арбитражем, приняв связанные с этим риски[10].

Поводом для вынесения указанного определения послужил спор между Банком ВТБ (ПАО) и VTB Bank (Europe) SE, переименованным впоследствии в OWH SE i.L. Между сторонами было заключено соглашение о прекращении сделок и проведении расчетов, содержащее среди прочего арбитражную оговорку о рассмотрении любых споров и требований сторон, возникающих из него и в связи с ним, в Гонконгском международном арбитражном центре (HKIAC).

Вследствие образования задолженности по соглашению банк обратился в арбитражный суд с иском к VTB Bank (Europe) SE о её взыскании (дело № А56-84760/2023). Кроме того, банк обратился в тот же суд с заявлением об установлении для VTB Bank (Europe) SE запретов, вытекающих из предписаний статьи 248.2 АПК РФ, и присуждении банку денежной суммы в размере упомянутого искового требования в случае нарушения данных запретов (дело № А56-103943/2023). Определением арбитражного суда, с которым согласились арбитражные суды вышестоящих инстанций, заявление банка об установлении указанных запретов удовлетворено.

VTB Bank (Europe) SE просил признать статьи 248.1 и 248.2 АПК РФ не соответствующими Конституции РФ, в той мере, в какой эти положения позволяют российским судам признавать свою исключительную компетенцию в отношении спора, отнесенного соглашением сторон к компетенции международного коммерческого арбитража на территории дружественного иностранного государства, и устанавливать запрет инициировать или продолжать разбирательство в международном коммерческом арбитраже и иностранном суде по такому спору.

Суд отказал в принятии жалобы, указав следующее:

  • оспариваемые нормы не нарушают конституционные права заявителя;
  • законодательство предусматривает исключения из исключительной компетенции российских судов;
  • арбитражные суды обязаны всесторонне исследовать обстоятельства каждого дела;
  • установлены гарантии соблюдения процессуальных прав всех участников;
  • в конкретном деле суды получили и оценили доказательства неисполнимости соглашения о рассмотрении спора в иностранном арбитраже[11].

Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации: Тематический обзор № 8/2026

17 июня 2026 года Президиумом Верховного Суда Российской Федерации утверждён Тематический обзор № 8/2026, значительная часть которого посвящена применению статей 248.1 и 248.2 АПК РФ[12]. Для практики значение имеют следующие позиции:

  • Заявление о запрете инициировать или продолжать разбирательство (статья 248.2 АПК РФ) не может быть оставлено без рассмотрения на основании пунктов 1 и 6 части 1 статьи 148 АПК РФ со ссылкой на арбитражную оговорку: такие требования отличаются от исковых, рассматриваются исключительно государственным арбитражным судом по месту нахождения заявителя, а основанием их рассмотрения является вопрос о недействительности оговорки (пункт 15 обзора).
  • Приостановление недружественным государством выдачи виз гражданам Российской Федерации, препятствующее участию в заседании иностранного суда, может быть квалифицировано как мера ограничительного характера независимо от наличия персональных санкций в отношении заявителя (пункт 16 обзора).
  • Спор относится к компетенции российских арбитражных судов, если он возник в связи с введением иностранным государством мер ограничительного характера либо если для одной из сторон установлены препятствия в доступе к правосудию, в том числе при наличии арбитражной оговорки. При этом препятствия могут выражаться не только в абсолютной невозможности защиты права, но и в обременительности разрешения спора на первоначально согласованных условиях: затруднительность оплаты арбитражного сбора, отсутствие фактической возможности привлечь иностранного представителя, ограничения на пересечение государственной границы и т.п. (пункт 17 обзора).
  • При разрешении вопроса о компетенции по спорам, осложнённым иностранным элементом, судам следует учитывать фактическое место исполнения договора (пункт 3 части 1 и пункт 10 части 1 статьи 247 АПК РФ, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23) (пункт 18 обзора).
  • При рассмотрении заявления о признании и приведении в исполнение решения арбитража, вынесенного на территории недружественного государства, суд проверяет его на соответствие публичному порядку Российской Федерации; при рассмотрении спора составом арбитров из числа представителей недружественных стран отсутствие беспристрастности и объективности презюмируется, пока не доказано обратное (пункт 19 обзора).
  • Приведение в исполнение решения третейского суда в пользу организации, находящейся под юрисдикцией недружественного государства, может быть квалифицировано как нарушение публичного порядка Российской Федерации, в том числе с учётом временного порядка исполнения обязательств и требований к реквизитам счёта взыскателя (пункт 20 обзора).
  • Установление судебной неустойки за нарушение запрета инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде является допустимой мерой; её размер определяется с учётом обстоятельств дела и ограничен размером исковых требований, предъявленных за рубежом (часть 10 статьи 248.2 АПК РФ) (пункт 21 обзора).

Судебная практика по статьям 248.1 и 248.2 АПК РФ

Суды активно рассматривают дела, касающиеся исключительной компетенции российских судов по спорам с участием лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера, и применения запретов на рассмотрение в иностранном суде или международном коммерческом арбитраже споров с участием таких лиц.

С введением статей 248.1 и 248.2 в АПК РФ судебная практика сложилась таким образом, что сам по себе факт введения в отношении российского лица мер ограничительного характера (санкций) являлся достаточным для вывода об ограничении доступа такого лица к правосудию при разбирательстве в иностранном суде или коммерческом арбитраже за пределами России, и возможности перевода спора под юрисдикцию российского суда. Как следствие, заявители освобождаются от обязанности доказывания наличия фактических затруднений в реализации своего права на доступ к правосудию, по крайней мере, в юрисдикции, принявшей соответствующие ограничительные меры[13]. При этом речь идёт именно о презумпции («предполагается достаточным»), которая может быть опровергнута доказательствами реальной доступности правосудия в соответствующей юрисдикции (см. приведённые ниже дела № А19-10204/2022, № А55-24707/2022, № А56-39502/2024).

Так, например, по упомнотому выше делу № А60-36897/2020 (АО «Уралтрансмаш» vs PESA Bydgoszcz) Верховный Суд РФ сформулировал позицию, которая впоследствии воспроизведена в Тематическом обзоре № 8/2026: из системного толкования пункта 1 части 2 и пункта 1 части 3 статьи 248.1 АПК РФ и с учётом целей законодательного регулирования следует, что «сам по себе факт введения в отношении российского лица мер ограничительного характера предполагается достаточным для вывода об ограничении доступа такого лица к правосудию в иностранном государстве»[14].

Ограничительные меры, по мнению Верховного Суда РФ, носят «во-первых, личный характер, т.е. адресованы конкретному лицу персонально, а во-вторых, публичный характер, то есть общеобязательны и основаны на силе и авторитете публичной государственной власти. Введение иностранными государствами ограничительных мер (запретов и персональных санкций) в отношении российских лиц поражает их в правах как минимум репутационно и тем самым заведомо ставит их в неравное положение с иными лицами». Присутствуют сомнения в том, что будет сохранена беспристрастность и соблюдены гарантии справедливого судебного разбирательства в споре с участием лица, находящегося в государстве, применившем ограничительные меры, и рассматриваемом на территории иностранного государства, также применившего ограничительные меры[15].

Вместе с тем по самому делу № А60-36897/2020 заявление АО «Уралтрансмаш» о запрете удовлетворено не было. Отменив судебные акты нижестоящих судов, Судебная коллегия отказала в удовлетворении заявления, поскольку к моменту рассмотрения кассационных жалоб разбирательство в Стокгольмском арбитраже было завершено и отсутствовали основания полагать, что арбитражный спор продолжается и что лицо, в отношении которого испрашивался запрет, в состоянии совершить какие-либо действия по его исполнению. Этот вывод имеет самостоятельное практическое значение: запрет, предусмотренный статьёй 248.2 АПК РФ, носит превентивный характер и должен испрашиваться до завершения иностранного разбирательства[16].

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.10.2025 № 305-ЭС24-22418 по делу № А40-194447/2023 по иску ПАО «Совкомбанк» (процессуальный правопреемник – ООО «Содействие международным расчётам») к компании J.P. Morgan Securities PLC и ООО «КБ «Дж.П. Морган Банк Интернешнл» о солидарном взыскании убытков Судебная коллегия признала правильным вывод нижестоящих судов о наличии компетенции российского суда на основании статьи 248.1 АПК РФ, указав, что в отношении «ПАО «Совкомбанк» действуют международные санкции, а сам спор возник по их причине и направлен на достижение эффекта, противоречащего санкционному давлению со стороны недружественных государств, в связи с чем имеются сомнения в беспристрастном и независимом рассмотрении спора иностранным судом». Доводы о наличии третейской оговорки были отклонены, поскольку спор возник вследствие следования иностранной компании-должника санкционным требованиям государства места нахождения соответствующего арбитражного учреждения. Коллегия отметила, что следование стороны санкционным ограничениям недружественного государства нарушает публичный порядок Российской Федерации, а механизм разблокирования денежных средств является частью санкционного режима недружественного государства и не может умалять право российского лица на судебную защиту в национальной юрисдикции. Вместе с тем обжалуемые судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы (часть 1 статьи 291.14 АПК РФ). Судебная коллегия сочла, что нижестоящими судами не установлены все юридически значимые обстоятельства, в том числе связанные с оценкой возможности возврата «замороженных» денежных средств во внесудебном порядке, и указала на необходимость поставить на обсуждение вопрос о привлечении к участию в деле Банка России[17]. Следует учитывать, что основной причиной отмены судебных актов послужил не вопрос компетенции, а вопрос о пределах солидарной ответственности: выводы судов о совместном причинении вреда иностранной компанией и её российским аффилированным лицом сделаны при неполном установлении обстоятельств дела, включая корпоративную структуру группы, особенности участия иностранных банков на территории Российской Федерации и использование группой компаний имущественной самостоятельности в целях уклонения от обязательств.

В деле № А73-15265/2022 Арбитражный суд Дальневосточного округа, признавая наличие компетенции арбитражных судов Российской Федерации на рассмотрение спора несмотря на наличие оговорки о передаче спора на разрешение Арбитража Международной торговой палаты (ICC), указал, что «учитывая общеизвестный факт, не требующий доказывания, введения в отношении Российской Федерации ограничительных мер санкционного характера со стороны иностранных государств, в том числе членов Европейского союза (в том числе Франция), что напрямую препятствует в доступе к правосудию ее резидентов, заявленный юридическим лицом, подпадающим под сферу санкционного воздействия, экономический спор подлежал отнесению под юрисдикцию российских арбитражных судов»[18].

Иной подход предполагает необходимость рассмотрения российскими судами обстоятельств каждого конкретного дела. Лицо, в отношении которого приняты меры ограничительного характера, должно доказать, что такие меры действительно ограничивают его доступ к правосудию, т.е. создают препятствия при реализации права на судебную защиту в иностранном суде или коммерческом арбитраже. При решении вопроса о применении рассматриваемых норм необходимо учитывать реальное наличие или отсутствие доступа соответствующего лица к правосудию. Такие решения в практике встречаются существенно реже, однако полностью не исключены[19].

Обращаем внимание, что для целей применения статей 248.1 и 248.2 АПК РФ значение сохраняют общие разъяснения высших судебных инстанций по трансграничным спорам, в частности Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложнённых иностранным элементом» (в частности, пункт 4 – проверка исключительной компетенции при решении вопроса о принятии искового заявления; пункт 15 – критерии тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации), Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража», Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.06.1999 № 8 (в ред. от 27.06.2017) «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса». Применительно к оценке последствий иностранных разбирательств подлежат учёту разъяснения, содержащиеся в обзорах практики Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: о применении предварительных обеспечительных мер (информационное письмо от 07.07.2004 № 78), о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов (информационное письмо от 22.12.2005 № 96), о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений (информационное письмо от 26.02.2013 № 156), о рассмотрении дел с участием иностранных лиц (информационное письмо от 09.07.2013 № 158).

Важно отметить, что информационные письма Президиума ВАС РФ (№ 78 от 07.07.2004, № 96 от 22.12.2005, № 156 от 26.02.2013, № 158 от 09.07.2013) и постановление Пленума ВАС РФ № 8 от 11.06.1999 приняты до введения статей 248.1 и 248.2 АПК РФ и прямо не регулируют специальную исключительную компетенцию, однако их следует использовать как общий процессуальный контекст и по вопросам публичного порядка, признания и исполнения иностранных решений и обеспечительных мер.

Отдельного внимания заслуживает соотношение общего и специального регулирования последствий арбитражной оговорки. По общему правилу при наличии соглашения сторон о рассмотрении спора третейским судом и своевременном возражении любой из сторон суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, за исключением случаев, если установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено (пункт 5 части 1 статьи 148 АПК РФ; пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2019 № 53). Применительно же к заявлениям, подаваемым в порядке статьи 248.2 АПК РФ, Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что правила пунктов 1 и 6 части 1 статьи 148 АПК РФ не применяются: данная категория дел рассматривается исключительно государственным арбитражным судом по месту нахождения заявителя вне зависимости от наличия арбитражной оговорки и действий сторон по её реализации (пункт 15 Тематического обзора № 8/2026). Таким образом, ссылка иностранного контрагента на арбитражное соглашение сама по себе не является процессуальным препятствием для рассмотрения заявления о запрете; вопрос о судьбе оговорки разрешается при рассмотрении заявления по существу, а не в порядке статьи 148 АПК РФ[20].

В деле № А19-10204/2022 суд кассационной инстанции указал, что истец не представил доказательств «введения конкретно в отношении него мер ограничительного характера государствами, где расположен ответчик (Итальянская Республика) либо с местом расположения арбитражного учреждения (Королевство Швеция)». Кроме того, как отметил суд, Арбитражный Институт Торговой палаты Стокгольма (Королевство Швеция) на своем сайте гарантировал беспристрастность и независимость процедуры для российских сторон. В таких условиях для российских хозяйствующих субъектов «презюмируется соблюдение гарантий справедливого судебного разбирательства»[21].

В деле № А55-24707/2022 суду не было представлено доказательств невозможности внесения платы за рассмотрение спора в Арбитражном институте Торговой палаты г. Стокгольма, а также позиция истца основана на «предположениях относительно предвзятого отношения арбитров в отношении истца»[22].

В деле № А40-243946/2024 суд отказал в удовлетворении заявления о запрете инициировать разбирательства на основании статьи 248.2 АПК РФ. Суд указал, что «заявитель не предоставил никаких доказательств того, что против него инициированы или намерены инициировать какое-либо разбирательство в иностранном суде. В нарушение требований статьи 248.2 АПК РФ заявитель не указал ни на какое существующее разбирательство в суде за рубежом, в связи с которым российскому суду необходимо выдать запрет. Также не предоставлено доказательств реального риска инициирования таких разбирательств в будущем»[23].

Несмотря на введённые санкции, доступ лица к правосудию зачастую остаётся возможным благодаря ряду обстоятельств:

  • санкционные ограничения на банковские переводы распространяются не на все кредитные организации. Это даёт российской стороне возможность использовать финансовые услуги банков, которые не попали под санкции;
  • при выборе арбитров стороны не связаны исключительно списком, предложенным арбитражным институтом. Они вправе назначить специалиста из числа арбитров, представляющих нейтральные или дружественные России государства;
  • многие арбитражные институты, расположенные в странах, которые Россия считает недружественными, адаптировали свои правила для работы с подсанкционными лицами. В качестве примера можно привести Лондонский международный третейский суд (LCIA), находящийся в Великобритании. 17.10.2022 он получил выданную Управлением по имплементации финансовых санкций Великобритании (OFSI) генеральную лицензию INT/2022/1552576, которая позволяла ему вести споры с участием подсанкционных лиц, в том числе принимать от них платежи. Такая лицензия позволяет LCIA выполнять свои обязательства в отношении обязательных арбитражных оговорок в целях обеспечения верховенства права[24]. Обращаем внимание, что данная лицензия была отозвана 28.03.2025[25]. Взамен OFSI выдало генеральную лицензию в отношении арбитражных расходов INT/2025/5787748 (от 28.03.2025, бессрочную), распространяющуюся на арбитражные учреждения и арбитров в целом[26]. Практически важно, что эта лицензия допускает платежи в пользу арбитражных учреждений и арбитров в счёт их гонораров и расходов в пределах 500 000 фунтов стерлингов на одно арбитражное разбирательство; расходы сверх этого лимита требуют получения индивидуальной лицензии.

В деле № А56-39502/2024 суд обратил внимание, что в отношении самого истца не введены санкции, а поэтому ст. 248.1 АПК не применяется. Иск подсуден швейцарскому суду, поскольку между истцом и ответчиком имеется пророгационное соглашение о рассмотрении споров судами Цюриха (Швейцария). Суд также процитировал заключение швейцарской юридической фирмы о том, что «введенные Швейцарией в отношении России санкции не препятствуют российским лицам (даже если они непосредственно подпадают под санкции) обращаться за судебной защитой в государственные суды Швейцарии и получать необходимые юридические услуги в Швейцарии. Также этим заключением подтверждается, что российские юридические лица (в том числе, в отношении которых Швейцарией применяются санкции) участвуют в судебных разбирательствах в судах Швейцарии»[27].

Тем не менее, санкции действительно могут стать препятствием для доступа лица к правосудию. Так, в деле № А56-57238/2020 суды указали, что санкции США и Украины, введённые в отношении истца, предусматривают блокировку его активов. Это ограничивает право истца пользоваться и распоряжаться ими, а также проводить торговые операции. Поскольку российские и иностранные банки отказываются осуществлять транзакции с денежными средствами, истец не может уплатить регистрационный сбор. Без этого сбора невозможно начать разбирательство в арбитраже, выбранном сторонами. В результате согласованная арбитражная оговорка создаёт преимущественное положение для ответчика, тогда как истец из‑за действующего санкционного режима лишён возможности защитить свои нарушенные права в указанном арбитражном институте[28].

Санкционные споры в иностранных юрисдикциях

Подача исковых заявлений в российский суд на основании статей 248.1 и 248.2 АПК РФ может повлечь зеркальную реакцию иностранного контрагента. Во многих случаях зарубежные контрагенты обращаются за антиисковыми мерами в своих юрисдикциях или в третьих странах. Например, английские суды могут запретить российской стороне переносить разбирательство в российскую юрисдикцию, если стороны согласовали арбитражную оговорку и выбрали английское право в качестве применимого права по договору.

Так, Верховный суд Великобритании отклонил апелляцию ООО «РусХимАльянс» (далее – «РусХим») по иску к немецкому банку UniCredit Bank GmbH (далее – «UniCredit»).

В 2021 году РусХим заключила с двумя немецкими подрядчиками контракты на строительство в России заводов по производству сжиженного природного газа и переработке газа общей стоимостью около 10 млрд евро, из которых 2 млрд евро были уплачены авансом. Обязательства подрядчиков частично обеспечивались выданными UniCredit гарантиями по требованию (on-demand bonds): четырьмя гарантиями исполнения (performance bonds) и тремя гарантиями возврата аванса (advance payment bonds). Каждая из гарантий подчинена английскому праву и содержит оговорку о рассмотрении споров в арбитраже Международной торговой палаты (ICC) с местом арбитража в Париже. После того как подрядчики со ссылкой на санкции ЕС заявили о невозможности исполнения контрактов и возврата аванса, РусХим потребовала выплаты по гарантиям, однако UniCredit отказался платить, сославшись на статью 11 регламента (ЕС) № 833/2014. 05.08.2023 РусХим предъявил к UniCredit в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области иск о взыскании 448 млн евро по гарантиям, сославшись в обоснование компетенции российского суда на статью 248.1 АПК РФ[29]. UniCredit в ответ обратился в английский суд, требуя запретить РусХим вести дело в России, так как по контракту споры должны решаться через арбитраж в Париже.

Отклоняя апелляцию РусХим, Верховный суд Великобритании указал следующее:

  • гарантии, включая содержащиеся в них арбитражные соглашения, подчинены английскому праву;
  • споры подлежат разрешению в арбитраже ICC с местом арбитража в Париже;
  • российская сторона попыталась обойти эти условия, используя новое законодательство РФ (статья 248.1 АПК РФ).
  • английский суд обладает юрисдикцией в отношении требований UniCredit, в связи с чем приказ Апелляционного суда Англии и Уэльса от 29.01.2024 об антиисковом запрете оставлен в силе (при этом Высокий суд первой инстанции ранее, напротив, признал отсутствие у английского суда юрисдикции; Верховный суд Соединённого Королевства разрешил только вопрос о юрисдикции английского суда)[30].

Вместе с тем, в ответ на вынесение английского антиискового запрета, РусХим обратился в российский суд, который обязал UniCredit прекратить разбирательство в Англии. Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.12.2024 по делу № А56-90977/2024 UniCredit запрещено:

  • инициировать разбирательство в Международном арбитражном суде при Международной торговой палате против РусХим из и в связи с гарантиями;
  • продолжать любые разбирательства против РусХим в государственных судах Великобритании по спорам из и в связи с Гарантиями в нарушение исключительной компетенции российских судов, включая разбирательство в Высоком Суде Правосудия Англии и Уэльса (дело № CA-2023-001933) по иску UniCredit о запрете РусХим продолжать разбирательства в судах России;
  • инициировать новые арбитражные (третейские) и судебные разбирательства, за исключением разбирательств в компетентных судах России, против РусХим за пределами РФ в нарушение исключительной компетенции российских судов по спорам из и в связи с гарантиями, включая любые разбирательства об антиисковых запретах против РусХим в любых государственных судах или арбитражах (третейских судах), кроме российских судов;
  • получать и приводить в исполнение в любом государстве любые арбитражные (третейские) решения или любые иные судебные решения против РусХим из и в связи с Гарантиями, за исключением решений российских судов, полученные в нарушение исключительной компетенции российских судов.

Также на UniCredit возложена обязанность в течение двух недель с момента вступления определения суда в законную силу принять все зависящие от него меры (включая подачу заявления об отмене и другие), направленные на отмену действия приказа Апелляционного Суда Англии и Уэльса от 29.01.2024 по делу № CA-2023-001933. Кроме того, с UniCredit в пользу РусХим взыскано на случай нарушения UniCredit любого из указанных запретов 250 млн. евро судебной неустойки в рублях по курсу Банка России на день уплаты[31].

Апелляционный суд Англии и Уэльса (Court of Appeal) 11.02.2025 по заявлению самого UniCredit изменил свой приказ от 29.01.2024, отменив его запретительную (injunctive) часть; выводы о юрисдикции английского суда, поддержанные Верховным судом Соединённого Королевства, сохранены. Суд исходил из того, что «было бы несправедливо и неправильно вынуждать UniCredit нести риск огромных санкций в России, которых, возможно, удастся избежать в случае отмены или изменения приказа Апелляционного суда»[32]. Аналогичным образом развивались параллельные разбирательства РусХим с Deutsche Bank AG (Высокий суд разрешил банку отказаться от иска и отменил ранее выданный обеспечительный антиисковый запрет) и Commerzbank AG. Примечательно, что Апелляционный суд отдельно сослался на введённый Европейским Союзом запрет признания и исполнения решений, вынесенных на основании статьи 248 АПК РФ, указав, что к Соединённому Королевству соответствующий регламент неприменим.

24 июня 2024 года в составе 14-го пакета санкций Европейский Союз ввёл меры против российских истцов, которые обращались в российские суды против ответчиков из ЕС на основании статей 248.1 и 248.2 АПК РФ (решение Совета ЕС (CFSP) № 2024/1744 и регламент Совета ЕС № 2024/1745, которыми внесены изменения соответственно в решение 2014/512/CFSP и регламент (ЕС) № 833/2014)[33].

ЕС ввёл в отношении российских граждан, компаний и органов, которые предъявили или предъявят иск в соответствии с указанными статьями, существенные ограничительные меры. Так, лицам ЕС запрещено прямо или косвенно участвовать в любых транзакциях с такими истцами, включёнными в соответствующее приложение к регламенту (статья 5ab регламента (ЕС) № 833/2014), кроме случаев:

  • если иск не затрагивает прямо или косвенно договоры, охватываемые европейским санкционным режимом (в частности, само решение Совета ЕС № 2024/1744, решение 2014/145/CFSP, регламенты 833/2014 или 269/2014). Например, если истец использовал для обоснования российской юрисдикции санкции США, Великобритании или иные ограничения, не подпадающие под санкционный режим ЕС;
  • если такие транзакции необходимы для покупки, импорта или перевозки фармацевтических, медицинских, сельскохозяйственных или пищевых продуктов, разрешаемых решениями и регламентами ЕС;
  • если такие транзакции строго необходимы для обеспечения доступа к судебным, административным или арбитражным разбирательствам в странах ЕС, признания или исполнения судебного решения или арбитражного решения, вынесенного в стране ЕС;
  • если транзакции с истцом строго необходимы для взыскания убытков лицами ЕС в связи с договорами, охватываемыми соответствующим европейским санкционным режимом, или введением временного управления в отношении активов лиц ЕС в России.

Лица ЕС вправе обратиться в компетентный суд страны ЕС с иском о взыскании убытков, причинённых им предъявлением требований в судах третьих стран (в том числе в российских судах на основании статей 248.1 и 248.2 АПК РФ) в связи с договорами и сделками, затронутыми санкционным режимом ЕС (статья 11a регламента (ЕС) № 833/2014; аналогичное положение включено в регламент (ЕС) № 269/2014). Отдельное основание предусмотрено для возмещения убытков, причинённых введением в России временного управления в отношении активов лиц ЕС (статья 11b регламента (ЕС) № 833/2014). Такое право возможно в случае, если российские лица нарушают европейский санкционный режим и если лицо ЕС не обладает эффективным доступом к средствам правовой защиты в соответствующей юрисдикции. Таким образом, если лицо ЕС понесло убытки (включая судебные расходы) вследствие исков, заявленных в третьих странах в связи с договорами, охватываемыми соответствующим европейским санкционным режимом, то европейский ответчик может в компетентном суде страны ЕС отсудить обратно полученные российским истцом деньги. Отдельно оговаривается, что в странах ЕС не будут признаваться и исполняться судебные и арбитражные решения, в том числе в порядке коммерческого арбитража, возлагающие на эти страны ответственность за такое взыскание убытков[34].

Решение ЕС предусматривает, что право на взыскание убытков возникает, лишь если лицо ЕС не обладает эффективным доступом к средствам правовой защиты в соответствующей юрисдикции. С практической точки зрения лицам ЕС, вероятно, нужно будет приводить доказательства того, что у них не было доступа к юридической защите в России. Следует также отметить, что регламент не предусматривает процедуру рассмотрения таких требований в судах стран ЕС, в том числе не указывает, в какой именно суд (с точки зрения территориальной и предметной юрисдикции) следует обращаться с иском о взыскании убытков. В этих обстоятельствах процедура будет определяться национальными процессуальными нормами стран ЕС[35].

Ответные меры ЕС этим не ограничились. 16 декабря 2024 года регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2024/3192 (15-й пакет санкций) регламент (ЕС) № 833/2014 дополнен статьёй 11c, согласно которой «никакой запрет, приказ, средство защиты, судебное решение или иное решение суда, вынесенное на основании или производное от статьи 248 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации либо эквивалентного российского законодательства, не подлежит признанию, приведению в действие или исполнению в государстве – члене ЕС» (неофициальный перевод)[36]. Именно на это положение сослался Апелляционный суд Англии и Уэльса в деле UniCredit, отметив его неприменимость к Соединённому Королевству.

23 апреля 2026 года в составе 20-го пакета санкций регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2026/506 регламент (ЕС) № 833/2014 дополнен статьёй 11ca, которая предоставляет затронутому лицу ЕС право требовать от компетентного суда государства – члена ЕС вынесения судебного акта, подтверждающего действие пророгационной или арбитражной оговорки и обязывающего российскую сторону прекратить разбирательство в российском суде, с возможностью установления денежных санкций за неисполнение такого акта, соразмерных возможным потерям лица ЕС. Тем же регламентом расширена юрисдикция «суда необходимости» (forum necessitatis, статья 11d) и введена статья 5aj, а регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2026/511 регламент (ЕС) № 269/2014 дополнен статьёй 5c, допускающей разблокирование замороженных средств для оплаты присуждённых арбитражных расходов[37].

Для полноты картины следует упомянуть и 18-й пакет санкций. Регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2025/1494 от 18.07.2025 регламент (ЕС) № 833/2014 дополнен положениями, которые ограничивают для перечисленных российских лиц возможность инициировать и вести за пределами ЕС инвестиционные разбирательства (инвестор – государство) в связи с санкционными мерами и обязывают государства – члены ЕС возражать против признания и приведения в исполнение вынесенных по таким спорам решений; юрисдикция «суда необходимости» (статья 11d) распространена и на эти требования. Указанные меры прямо не затрагивают статьи 248.1 и 248.2 АПК РФ, однако формируют общий контекст непризнания Европейским Союзом результатов разбирательств, инициированных подсанкционными лицами за пределами ЕС[38].

Таким образом, к середине 2026 года конфликт юрисдикций перешёл в стадию «зеркальных» антиисковых запретов: и российские арбитражные суды (статья 248.2 АПК РФ), и суды государств – членов ЕС (статья 11ca регламента (ЕС) № 833/2014) вправе запрещать разбирательство в «чужой» юрисдикции и присуждать денежные санкции за неисполнение такого запрета. Для российского лица, планирующего обращение по статьям 248.1 и 248.2 АПК РФ, это означает необходимость заранее оценивать риск включения в приложение к регламенту (запрет сделок), риск встречного иска о возмещении убытков и риск отказа в признании и исполнении полученного российского судебного акта на территории ЕС.

Практические аспекты: что оценить до обращения по статьям 248.1 и 248.2 АПК РФ

Механизм статей 248.1 и 248.2 АПК РФ предоставляет российской стороне действенный процессуальный инструмент, однако его применение сопряжено с рядом рисков, которые целесообразно оценить заранее, – прежде всего для лиц, ведущих трансграничную деятельность и имеющих активы или коммерческие интересы за рубежом. Ниже приведены основные факторы, подлежащие оценке.

Риск включения в санкционные списки Европейского Союза (запрет сделок). Обращение российского лица в российский суд на основании статей 248.1 и 248.2 АПК РФ может повлечь его включение решением Совета ЕС в соответствующее приложение к регламенту (ЕС) № 833/2014 (приложение XLIII) с распространением на него запрета сделок для лиц ЕС (статья 5ab регламента, введённая 14-м пакетом санкций). При этом, как указал Совет ЕС, для применения соответствующих мер не имеет значения, какое именно решение вынес российский суд по заявлению российской стороны. До подачи заявления целесообразно оценить, сохраняются ли у заявителя значимые хозяйственные связи с контрагентами из ЕС, прекращение которых причинит ему ущерб[39].

Риск встречного требования о возмещении убытков в суде государства – члена ЕС. Лицо ЕС, понёсшее убытки (включая судебные расходы) вследствие инициированного российской стороной разбирательства по статьям 248.1 и 248.2 АПК РФ в связи с договорами, затронутыми санкционным режимом ЕС, вправе взыскать такие убытки в компетентном суде государства – члена ЕС (статьи 11a и 11b регламента (ЕС) № 833/2014), в том числе с использованием юрисдикции «суда необходимости» (forum necessitatis, статья 11d). Следует учитывать вероятность того, что присуждённые российским судом суммы, включая судебную неустойку (часть 10 статьи 248.2 АПК РФ), будут «зеркально» взысканы с заявителя за счёт его активов в европейской юрисдикции[40].

Невозможность признания и исполнения российского судебного акта на территории ЕС. Судебный акт, вынесенный на основании статьи 248 АПК РФ (включая антиисковый запрет и присуждённую судебную неустойку), не подлежит признанию, приведению в действие или исполнению в государствах – членах ЕС (статья 11c регламента (ЕС) № 833/2014). Как следствие, при отсутствии у ответчика активов в России полученный судебный акт может оказаться неисполнимым, а эффективность механизма – ограниченной пределами российской и, возможно, дружественных юрисдикций[41].

Риск «зеркального» антиискового запрета и денежных санкций со стороны суда ЕС. С 23 апреля 2026 года лицо ЕС вправе получить в суде государства – члена ЕС судебный акт, подтверждающий действие пророгационной или арбитражной оговорки и обязывающий российскую сторону прекратить разбирательство в российском суде, с установлением соразмерных денежных санкций за неисполнение (статья 11ca регламента (ЕС) № 833/2014). Конфликт юрисдикций способен приобрести характер встречных запретов и встречных санкций, что повышает издержки и правовую неопределённость для обеих сторон; вероятные ответные шаги контрагента целесообразно спрогнозировать заранее[42].

Наличие у ответчика активов на территории Российской Федерации. Практическая ценность как основного судебного акта, так и присуждённой судебной неустойки (часть 10 статьи 248.2 АПК РФ) напрямую зависит от наличия у ответчика имущества в Российской Федерации, на которое может быть обращено взыскание. До обращения следует оценить состав и местонахождение активов ответчика: при их отсутствии в России судебный акт может иметь преимущественно сдерживающий, а не восстановительный эффект.

Влияние на будущие споры и на признание российского решения в третьих странах. Признание и исполнение российского судебного акта в третьих государствах определяется правом соответствующей юрисдикции, наличием международного договора и условием взаимности; при отсутствии договора исполнение может быть затруднено или невозможно. Кроме того, реализация механизма статей 248.1 и 248.2 АПК РФ в конкретном споре сама по себе не предрешает автоматически оценку исполнимости арбитражной (пророгационной) оговорки применительно к иным, в том числе будущим, спорам сторон, которая осуществляется с учётом фактических обстоятельств каждого спора. Стратегию защиты целесообразно выстраивать с учётом всей совокупности правоотношений сторон.

Фактор времени и превентивный характер запрета. Запрет, предусмотренный статьёй 248.2 АПК РФ, утрачивает практический смысл, если иностранное разбирательство к моменту рассмотрения заявления завершено (см. исход дела № А60-36897/2020). При этом извещение иностранного лица, находящегося за пределами Российской Федерации, способно продлить срок рассмотрения дела на период, установленный договором о правовой помощи, а при отсутствии такого договора – не более чем на год (часть 3 статьи 253 АПК РФ). До подачи заявления целесообразно сопоставить процессуальный график иностранного разбирательства со сроками извещения и проверить, имеется ли у контрагента уполномоченный представитель, филиал или представительство в Российской Федерации, что позволяет известить его в общем порядке[43].

Приведённый перечень не является исчерпывающим: конкретный набор рисков и мер по их снижению зависит от обстоятельств спора, состава сторон, содержания договорных условий и структуры активов, а также от актуального состояния санкционного регулирования, которое подлежит проверке на дату совершения процессуальных действий.

Предъявление исков против зарубежных лиц из недружественных стран в России и ранее было сопряжено с правовыми рисками для российских лиц. Однако появление статей 248.1 и 248.2 АПК РФ и подачи исков на их основании увеличивает правовые риски прежде всего для российских лиц, ведущих бизнес, связанный с недружественными странами. Излишне широкое применение рассматриваемых норм порождает неопределённость для иностранных контрагентов, что осложняет договорные отношения и приводит к ужесточению условий их взаимодействия с российскими сторонами (в т. ч. к введению требований о дополнительном обеспечении исполнения обязательств). В этих условиях возможность передачи спора в международный арбитраж выступает важной гарантией защиты их прав. При этом негативные последствия сказываются и на российских контрагентах, вызывая существенное увеличение их издержек.

______________________

[1] От широкого применения «закона Лугового» до банкротства иностранцев: как санкции повлияли на споры. 10.06.2026. Сайт «ПРАВО.RU». URL: https://pravo.ru/story/263923/.

[2] Часть 4 статьи 3 АПК РФ, Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955(1-3) по делу № А60-36897/2020.

[3] Тематический обзор Верховного Суда Российской Федерации № 8/2026 «О применении арбитражными судами законодательства о специальных экономических мерах, предусмотренных в целях защиты национальных интересов Российской Федерации» (утв. постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 17.06.2026 № 11А/2026), пункт 17.

[4] Пункт 3 статьи II Конвенции Организации Объединённых Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 10 июня 1958 г.); пункт 5 части 1 статьи 148 АПК РФ. Цитата приводится по русскому тексту Конвенции и подлежит сверке по официальной публикации.

[5] Постановление Арбитражного суда Московского округа от 29.07.2025 № Ф05-8539/25 по делу № А40-221290/2023.

[6] Часть 3 статьи 253 АПК РФ; пункты 28 и 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложнённых иностранным элементом».

[7] Пункты 32 и 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23.

[8] Тематический обзор Верховного Суда Российской Федерации № 8/2026, пункт 21.

[9] Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15 марта 2024 года по делу № А56-16212/2024.

[10] Определение Конституционного Суда РФ от 29.04.2025 № 999-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы компании “OWH SE i.L.” на нарушение ее конституционных прав статьями 248.1 и 248.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации».

[11] Там же.

[12] Тематический обзор Верховного Суда Российской Федерации № 8/2026 «О применении арбитражными судами законодательства о специальных экономических мерах, предусмотренных в целях защиты национальных интересов Российской Федерации» (утв. постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 17.06.2026 № 11А/2026), пункты 15–21.

[13] Пашкова Д.А. Механизм статей 248.1 и 248.2 АПК РФ как способ защиты российской стороны при рассмотрении арбитражных споров в условиях санкционных ограничений. Журнал «Право и государство: теория и практика», 2024, № 8(236).

[14] Формулировка приведена по тексту Тематического обзора Верховного Суда Российской Федерации № 8/2026 (пункты 18, 21). Первоначально позиция сформулирована в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955(1-3) по делу № А60-36897/2020.

[15] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955(1-3) по делу № А60-36897/2020.

[16] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955(1-3) по делу № А60-36897/2020. Мотивы отказа изложены по аннотации официальной публикации определения (лента «ПРАЙМ», ГАРАНТ) и сообщениям профессиональных изданий; подлежат сверке по тексту определения.

[17] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.10.2025 № 305-ЭС24-22418 по делу № А40-194447/2023.

[18] Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 26.12.2022 по делу № А73-15265/2022.

[19] Гальперин М. Л. Битва юрисдикций: есть ли процессуальное оружие у российских судов? Комментарий к изменениям, внесенным АПК РФ Федеральным законом от 8 июня 2020 года № 171‑ФЗ. Журнал «Вестник экономического правосудия Российской Федерации», 2021, № 1.

[20] Пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража»; пункт 15 Тематического обзора Верховного Суда Российской Федерации № 8/2026.

[21] Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19.07.2023 по делу № А19-10204/2022.

[22] Определение Арбитражного суда Самарской области от 24.08.2022 по делу № А55-24707/2022.

[23] Определение Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2025 по делу № А40-243946/2024.

[24] The LCIA procures a comprehensive, LCIA specific, general licence regarding the Belarus and Russia (Sanctions) (EU Exit) Regulations 2019 // URL: https://www.lcia.org/News/lcia-procuresa-comprehensive-lcia-specific-general-licence-re.aspx.

[25] OFSI General licenceI NT/2022/1552576 Publication notice. URL: https://assets.publishing.service.gov.uk/media/67e6b7b64a226ab6c41b2043/LCIA_Costs_GL_-_INT-2022-1552576_-_PN_-_28_March_2025.pdf.

[26] OFSI General licence INT/2025/5787748 Publication notice. URL: https://assets.publishing.service.gov.uk/media/67e6b62e085277e9961b203c/Arbitration_Costs-INT-2025-5787748-PN-28_March_2025.pdf.

[27] Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2024 по делу № А56-39502/2024.

[28] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.03.2022 по делу № А56-57238/2020.

[29] UniCredit Bank GmbH v RusChemAlliance LLC [2024] UKSC 30, пункты 2, 5, 6. Указанная в решении сумма требования, предъявленного РусХимом в российском суде, — 448 млн евро; совокупная номинальная стоимость семи гарантий в открытых источниках оценивается приблизительно в 420 млн евро.

[30] UniCredit Bank GmbH v. RusChemAlliance LLC [2024] UKSC 30 (приказ Верховного суда Соединённого Королевства от 23.04.2024; мотивы изложены 18.09.2024).

[31] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.04.2025 по делу № А56-90977/2024.

[32] UniCredit Bank GmbH v RusChemAlliance LLC [2025] EWCA Civ 99 (решение от 11.02.2025, дело № CA-2023-001933), пункты 37, 43(iv). Цитата приводится в неофициальном переводе.

[33] ЕС запретил сделки с фирмами, которые используют антиисковый механизм. 26.06.2024. Сайт «ПРАВО.RU». URL: https://pravo.ru/news/253752/.

[34] Борьба юрисдикций: ответ ЕС на закон Лугового. 24.06.2024. Сайт «Меллинг, Войтишкин и Партнеры». URL: https://mv.legal/upload/datastore/20240626%20TG.pdf

[35] Там же.

[36] Council Regulation (EU) 2024/3192 of 16 December 2024 amending Regulation (EU) No 833/2014 (статья 1(5); новая статья 11c регламента (ЕС) № 833/2014). URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex%3A32024R3192.

[37] Council Regulation (EU) 2026/506 и Council Regulation (EU) 2026/511 от 23.04.2026 (20-й пакет санкций ЕС).

[38] Регламент Совета Европейского Союза (ЕС) № 2025/1494 от 18 июля 2025 г. (18-й пакет санкций ЕС), которым внесены изменения в регламент (ЕС) № 833/2014 (в том числе статьи 11e, 11f и изменение статьи 11d). Изложено по вторичным источникам (клиентские алерты международных юридических фирм); подлежит сверке с консолидированным текстом регламента (ЕС) № 833/2014 на EUR-Lex.

[39] Регламент Совета Европейского Союза (ЕС) № 2024/1745 от 24 июня 2024 г. (14-й пакет санкций ЕС; статья 5ab и приложение XLIII к регламенту (ЕС) № 833/2014). См. также: ЕС запретил сделки с фирмами, которые используют антиисковый механизм. 26.06.2024. Сайт «ПРАВО.RU».

[40] Статьи 11a, 11b и 11d регламента (ЕС) № 833/2014 (введены (изменены) регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2024/1745 от 24 июня 2024 г.).

[41] Статья 11c регламента (ЕС) № 833/2014 (введена регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2024/3192 от 16 декабря 2024 г., 15-й пакет санкций ЕС).

[42] Статья 11ca регламента (ЕС) № 833/2014 (введена регламентом Совета ЕС (ЕС) № 2026/506 от 23 апреля 2026 г., 20-й пакет санкций ЕС).

[43] Часть 3 статьи 253 АПК РФ; пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 № 309-ЭС21-6955(1-3) по делу № А60-36897/2020.

 

Яндекс.Метрика